Сюрприз для маркиза

Муж страстно поцеловал супругу, и поняв, что мы лишние, я и Себастьян Виверн покинули освященную пару.

Глава 19. Да…  Сочувствую…  Моя спина ранила твой нож?

Утром дворец лихорадило. Вчера вечером Цессу пытались отравить.

Его Величество рвал и метал, Теана слегла от переживаний и горя, скорбя об еще одной невинно загубленной душе — преступление поражало своим цинизмом и наглостью. Погибла ещё одна близкая Цессе женщина, которая всю свою жизнь посвятила помощи тем, кто этого заслуживал более всего: убогим, нищим, больным.

И опять Теану спасла глупая, нелепая случайность.

Головой на столе, свесив руку вдоль скатерти и опрокинув фарфоровую чашечку с остатками напитка, лежала мертвая Матушка. Ее губы были в черной пене, пульса не было, а глаза Софии навечно закатились. Преступник вновь использовал куклу и избавился от нее, как выбрасывает ненужную игрушку избалованный ребенок.

Рэйдж прислал короткую записку с просьбой, без важной надобности, не покидать покои. Не смотря на то, что караул усилен, во дворце идут следственные мероприятия, и сотрудники Магконтроля в поисках улик заполонили все залы: проводя допросы, опрашивая свидетелей, изучая передвижения всех вместе и каждого в отдельности.

По большому счету, планов у меня не было, я пол ночи мучила глаза и мне наконец-то удалось продраться сквозь каракули предка и частично разобрать его почерк. Текст изобиловал огромным количеством формул, устаревших идиом и выражений и, ненужными размышлениями. И все же мне удалось отделить зерна от плевел, и по крохам, конспектируя, я выяснила основные постулаты проклятия на крови.

И так и сяк, перебирая в голове полученную информацию, я завтракала. Вилли смирился с тем, что прогулка ему сегодня если и предстоит, то лишь вечером и грел свою излюбленную хвостатую часть в камине. Я немного опасалась после вчерашнего пить тай, но гвардеец меня уверил, что яд был лишь в кольце у Матушки, а вся еда на наличие ядов проверяется артефактами. Я пригляделась к охраннику, и не обнаружив присутствия кукольной пустоты, смело села завтракать.

Два уна мне не давало покое то, что я никак не могла зацепить ту самую, внезапно поразившую меня узнаванием, мысль и я возвращалась к ней снова и снова. И как часто бывает в таких случаях, совершенно нелогично выстроенная цепочка образов привела меня к изображению книги, глубоко затерявшийся в недрах моей памяти. Я вскочила, опрокинув чашку, на белоснежной вышитой розовыми пионами скатерти, расползлось отвратительное чернильное пятно от тая.