Сэру Филиппу, с любовью

В жизни ей пришлось пережить несколько тяжелых моментов, и она знала, что мрачные воспоминания могут иногда напасть на человека ни с того ни с сего и даже ввести его в состояние столбняка, ворваться кошмаром в сны… Порой, когда Элоиза гасила на ночь свечу, она боялась, что ее снова будет преследовать тот же сон…

Элоизе пришлось пережить смерть отца, когда ей было всего семь. Она видела, как он умирал, и до сих пор отчетливо помнила, как метался отец по постели в бреду, как пытался что-то сказать, но с губ срывался лишь хрип, как, задыхаясь в предсмертных судорогах, жадно ловил ртом воздух, как, наконец, странно дернувшись, застыл.

Элоиза тормошила неподвижного отца, колотила детскими кулачками в бесчувственную грудь, надеясь, что отец очнется, скажет что-нибудь, хотя бы посмотрит на нее… Теперь Элоиза понимала, что не сразу поняла тогда, что отец уже был мертв.

Справиться с горем, непосильным для неокрепшей детской психики, Элоизе помогла мать. Каждую ночь Вайолет подходила к постели дочери,, долго сидела рядом, успокаивая ее, объясняя, что тоска Элоизы по отцу, невозможность смириться с его потерей - это совершенно нормальная реакция.

Элоизе и сейчас временами остро не хватало отца, но мудрое время, как известно, лечит любые раны. Во всяком случае, ночные кошмары уже лет десять как перестали мучить ее.

Элоиза не знала, что творилось в душе у Филиппа. Но если ее собственное горе было уже далеко в прошлом, то для Филиппа, судя по всему, рана была еще свежей. К тому же рядом с Элоизой в самое трудное время была мать - Филипп же сейчас был вынужден переживать свое горе в одиночку.

– Филипп! - произнесла Элоиза, дотронувшись до его щеки.

Филипп стоял неподвижно, как статуя, и только пальцы Элоизы ощущали его дыхание.

– Филипп! - повторила она, шагнув к нему еще ближе. Элоизе хотелось прогнать его боль, разгладить складки на лбу… Хотелось увидеть того Филиппа, каким он - Элоиза это знала - был на самом деле…

– Филипп! - в третий раз прошептала она, вложив в это слово все - сочувствие, понимание, заботу о нем.

Филипп по-прежнему не реагировал, но Элоиза была убеждена, что он ее слышит.

И она не ошиблась - рука Филиппа медленно, осторожно и так вдумчиво коснулась ее руки, словно Филипп хотел запечатлеть это прикосновение в своей памяти."

"Поднеся руку Элоизы к губам, Филипп поцеловал ее - страстно и в то же время трепетно, благоговейно. Затем, не отпуская руки, он прижал ее к своему бьющемуся сердцу.

– Филипп? - снова повторила Элоиза.