Онлайн-библиотека книг
Но прошло, должно быть, несколько долгих минут, прежде чем Филипп заговорил:
– Марина страдала депрессией, Элоиза. В очень тяжелой форме.
Элоиза посмотрела на него, но глаза Филиппа по-прежнему были устремлены на портрет, словно он должен был смотреть на Марину, когда говорит о ней. Казалось, Филипп чувствует себя в каком-то долгу перед Мариной.
– Она всегда была молчаливой и замкнутой, - продолжал он. - А после рождения близнецов впала в тяжелую депрессию.
– Но оно не прошло, - закончила за него Элоиза. Филипп кивнул, отчего прядь темных волос упала на лоб.
Отбросив ее, он продолжал:
– Ее душевная болезнь не только не прошла, а становилась все тяжелее.
Фразы Филиппа были короткими, отрывистыми, словно информация выходила из него по частям. Элоиза молчала, не смея прервать его или высказаться по предмету, в котором ничего не понимала.
Отвернувшись, наконец, от портрета покойной жены, Филипп посмотрел на Элоизу:
– Я делал все, что мог, пытаясь развеселить ее. Но ничто не помогало.
Элоиза начала было что-то говорить, но Филипп прервал ее:
– Ты понимаешь, Элоиза? Все, что бы я ни пытался сделать, не помогало!"
"– Ты ни в чем не виноват! - убежденно воскликнула Элоиза. Она плохо знала Марину - общалась с ней только в детстве, да и то очень мало, - но она знала, что Филипп не обманывает ее.
– В конце концов, я бросил все свои попытки - это было все равно, что биться головой об стену. Я переключился на детей - должен же был кто-то за ними следить, если мать от этого устранилась! Они очень любили ее. - Он выразительно посмотрел на Элоизу, словно старался ей что-то объяснить. - Она ведь их мать…
– Я понимаю.
