Сэру Филиппу, с любовью

– Я думаю, чай скоро принесут, - заметила она исключительно для того, чтобы хоть что-то сказать.

– Надеюсь, - эхом откликнулся он, снова поежившись в кресле."

"– Простите, что я осмелилась приехать без предупреждения. - Элоиза уже извинялась за это, и сэр Филипп принял ее извинения, но нужно же было как-то поддерживать разговор! Новый знакомый Элоизы, видимо, был не из разговорчивых, но сама она молчать не привыкла.

– Ничего страшного, мисс! - ответил он.

– Не скажите… Это было не очень-то вежливо с моей стороны… Приношу извинения.

– Ей-богу же, мисс Бриджертон, все в порядке! Я рад вашему визиту, только немного…

–

Удивлены?

–

Да.

Она кивнула:

– Любой на вашем месте был бы удивлен, сэр. Прошу прощения за неудобства, которые я вам наверняка причинила.

Филипп уже хотел было - в который раз - ответить, что ничего страшного, но решил сменить тему и произнес:

– Хороший сегодня день, вы не находите? Солнечный… - Он посмотрел в окно, словно желая проверить, так ли это. - Вам нравится такая погода?

– Хорошая погода, - согласилась Элоиза.

– Но к вечеру, мне кажется, пойдет дождь, - заявил Филипп.

Элоиза молча кивнула, не зная, как еще ответить на это. Взгляд сэра Филиппа по-прежнему был устремлен за окно, и она решила воспользоваться этим, чтобы получше рассмотреть своего нового знакомого. До встречи с сэром Филиппом он представлялся ей не таким крупным, более привлекательным внешне и более цивилизованным. Письма его были романтичными и изысканными, и до встречи он представлялся Элоизе… как бы это сказать… более утонченным, что ли… Мужчина, сидевший сейчас перед ней, не был склонен к полноте, но все равно Элоиза предпочла бы, чтобы ее потенциальный избранник был поизящнее, не таким мускулистым.

Глядя на сэра Филиппа, создавалось впечатление, что большую часть времени он занимается физической работой. Впечатление это подтверждалось еще и тем, что сейчас он был в грубых рабочих брюках и холщовой рубахе, даже без жабо или шейного платка. Несмотря на то, что сэр Филипп упоминал в одном из писем, что он шатен, Элоизе он почему-то рисовался с длинными светлыми волосами, словно у поэта, хотя Элоиза сама не знала, почему все поэты в ее воображении непременно были светловолосыми. Однако густые, находившиеся в “лирическом беспорядке” волосы реального Филиппа были именно такими, как он и описывал, - темными, почти черными. Глаза тоже были почти черными, глубокими. Выражение глаз определить не удавалось.

Элоиза поежилась.