Где альбом?
Сразу к делу? Хорошо! Повел Василису вдоль стеллажей, подвел к тому, где стояли фотоальбомы всей семьи. На миг кольнуло не совсем радостными мыслями. Но я постарался о них не думать и выбрал нужный альбом.
— Вот, пожалуйста! Мой дембельский альбом.
— Ой! — удивилась. — Вы не шутили?! Какой вы здесь смешной, когда лысый! — показала пальцем на фото, начала листать. — Картошку чистить умеете!
— Я много чего умею.
Присев на стремянку, рассказал девушке парочку случаев, ставших для меня уже бородатыми, но Василиса слушала с искренним вниманием и смеялась от души.
— Это еще не все! Смотри, вот здесь я…
Наклонился. Запах кожи Василисы сводил с ума, пьянил, мешал мыслить здраво.
— Вот здесь вы что… — с интересом заглянула в дембельский альбом Василиса.
Сдерживаться больше сил не осталось. Я мягко, но решительно забрал альбом из пальцев девушки и прижал ее к книжному стеллажу.
— Крестовский! — выдохнула Василиса. — Опять ваши уловки!
— Почему всегда на “вы” и по фамилии? Небеса не рухнут на землю, если ты назовешь меня по имени, а взамен получишь…
Я многозначительно помолчал.
— Даже не знаю, что ты предложишь, Кирилл, — едва слышно сказала она и отвела взгляд в сторону.
— Еще раз! — потребовал я, крепко зафиксировав подбородок девушки.
— Кирилл…
Вдоль позвоночника пробежал целый табун мурашек и решительно передвинулся вниз. Глаза Василисы привлекательно сверкали в полутьме, она дышала чаще обыкновенного и смотрела на меня. Иначе, чем всегда. Словно когда я приоткрылся ей немного, как обычный человек, а не мачо, это привлекло ее куда больше, чем все остальное.
Я наклонился, медленно, по сантиметру приближаясь к губам девушки. Она могла отказаться, отодвинуться, хлестнуть по лицу пощечиной или двинуть коленом в пах. О да, возможностей остановить меня и предотвратить поцелуй было немало, но… Она не сделала ничего из этого, просто опустила вниз дрожащие, пушистые ресницы, как бы молчаливо соглашаясь с тем, что могло бы произойти и немного приподняла лицо вверх, словно приглашая.
Приоткрытые губы манили. Я едва коснулся ее губ своими, чуть вкусил прелесть поцелуя, который уже проник будоражащим ядом в кровь, как вдруг…
Громыхнула дверь и раздался разъяренный рык мужского голоса.
— Вот, значит, как ты болеешь, дрянь?!
Василиса вздрогнула, от испуга метнулась в сторону и задела локтем не только дембельский альбом, но и стопку других, семейных. В одном из них промелькнуло фото моего злополучного прошлого.
