Скай О`Малли

С мокрым от слез лицом Джеффри застыл, прижимая к себе тельце ребенка. В его глазах отражалась такая мука, что Скай не поняла, к кому испытывает большую жалость: к нему или ребенку, которого они только что потеряли.

— Я делал все, что делала и ты, — безнадежно проговорил он. — Он задохнулся, Скай, не мог дышать, а я ему ничем не смог помочь. Видала бы ты его глаза… Его голубые глаза, такие же, как твои. Они умоляли о помощи, а я ничего не мог сделать.

Скай упала на колени у тела ребенка. Он был так похож на нее: такая же светлая кожа, похожие на сапфиры глаза и темные волосы.

У Джеффри он был любимцем — он, а не наследник Робин. В ее малютке, родившемся здесь, но у которого было больше от ирландца, чем от англичанина, все души не чаяли. Она услышала приглушенные звуки и, подняв голову, увидела заплаканную Дейзи — Джон был и ее любимчиком.

Почувствовав себя сразу постаревшей, Скай взяла из рук мужа безжизненное тельце ребенка и передала его Дейзи.

— Позаботься о нем. Я должна утешить господина. С мальчиком в руках Дейзи выскользнула из комнаты.

Теперь она, не стесняясь, громко плакала. Скай обняла мужа.

— Пойдем, дорогой. Пойдем со мной, — упрашивала она. Джеффри поднялся на ноги и двинулся рядом с ней, позволяя отвести себя вниз.

— Горячего вина, — распорядилась Скай слуге, и, когда напиток подали, добавила в него трав и помогла выпить мужу. Вместе со слугой она переодела его в ночную рубашку и тут с волнением заметила, что тело мужа горит. Укладывая его, она спросила:

— Ты нормально себя чувствуешь?

— Устал.

Очень устал. И жарко. — И Джеффри откинул одеяло.

Скай положила руку мужу на лоб. Граф весь горел. Лихорадка быстро нарастала.

— Таз с холодной водой и чистых полотенец, — обернулась она к слуге. — Саутвуд закашлялся, отрывистые звуки вырвались из его горла. Ужас охватил Скай. — Нет, — прошептала она, — Пресвятая Дева Мария, только не это!

Слуга вернулся с родниковой водой из самого глубокого колодца. Она была такой ледяной, что обожгла руки Скай, когда та мочила в ней полотенце.

Граф вздрогнул, почувствовав холодную ткань на своей коже.

— Мне надо прогнать твою лихорадку, дорогой, — извинилась жена, но граф в забытьи не услышал ее. Со слугой они завернули его в полотенца, а лоб постоянно орошали водой. Рубашку и простыни сменили три раза и, чтобы не распространялась зараза, все сожгли в камине.

Внезапно появилась Дейзи.

— Я принесла вам поднос. Он в прихожей. Невидящими глазами Скай посмотрела на служанку и отвела взгляд.