Скай О`Малли

Кроме несносного Роберта Дадли, прежде все ее любовники были ее мужьями. И еще была давнишняя ночь с Найлом. Она не была женщиной неразборчивой и хотела отдавать свою страсть тому, кого любила. Особенно теперь, потому что Дадли еще два раза приезжал в Девон домогаться ее.

Граф Лестерский получал наслаждение, унижая или, как он выражался, «укрощая» ее. Он находил удовольствие в полном подчинении ее себе. Но если тело он и мог покорить, то душа ускользала от него. И он возвращался вновь и вновь. Испытав его похоть, Скай неизменно уезжала к Адаму де Мариско.

Его честная любовь и чувственное обожание были как свежий морской ветерок после затхлого трюма баржи. Адам не доводил ее до исступления, как это делал Джеффри, но давал ей наслаждение и наслаждался тем, что получал в ответ.

Минули Рождество и Новый год. По традиции Саутвудов Скай украсила Большой зал ветвями сосны и остролиста, жгла в святки большие поленья, подносила заздравные чаши христославам и актерам, но без Джеффри все это было не то Сыновья и близнецы падчерицы оставались в Ирландии, и Скай их не видела со времени своего тайного визита домой Сузанна захотела праздновать с Тревеньянами, и только Робин и Виллоу были в Линмуте.

Госпожа Сесили сильно простудилась и не смогла приехать, и Скай настояла, чтобы и Робби остался с ней, чтобы сестре не было скучно.

Через несколько дней после Нового года Скай решила съездить на Ланди. Она узнала, что госпожа Сесили поднялась на ноги и счастлива будет принять детей в Рен-Корте. А потом они все вместе вернутся на Двенадцатую ночь в Линмут.

Скай собиралась попросить и Адама де Мариско приехать на праздник. Его присутствие сделает не такими острыми горестные воспоминания, которые по-прежнему переполняли ее.

Одевшись в куртку из оленьей кожи, сапоги, шерстяные носки и тяжелую шерстяную накидку, она одна проплыла одиннадцать миль, отделявших ее замок от острова Ланди. Теперь у Скай была постоянно пришвартована лодка под скалой, на которой располагался Линмутский замок. После смерти Джеффри Скай бессонными ночами в горести бродила по замку и во время своих блужданий обнаружила проход, который вел все ниже и ниже и спускался на уровень моря, где попадал в небольшую, хорошо укрытую от глаз пещеру.

Ясной лунной ночью она вышла из нее и оказалась на удобном уступе — волны плескались у ее ног в нескольких футах внизу. Луна была полной, прилив в самом разгаре, и это означало, что море не поднимется выше. Пещеру могло затопить лишь в очень сильный шторм.