Скай О`Малли

Ногти слегка впивались в кожу, заставляя его содрогаться.

Голубые глаза призывно горели, рот сложился в соблазнительную улыбку. Вдруг она распахнула его халат и прижалась обнаженным телом к его голой груди. Губы покусывали его ухо, ладони ласкали ягодицы. Он услышал, как она прошептала:

— Скай! — Он внезапно осип и не был уверен, что сможет двинуться. Чресла пронзила свирепая боль.

— Пойдем! — Она взяла его за руку, повела к кровати и толкнула на покрывало. Словно ребенок, он никак не мог поверить, что ему предлагают такой дорогой подарок, и боялся, что он вот-вот исчезнет.

Найл позволял ей ласкать себя. Скай склонилась на колени и заключила его член между шелковистых грудей. Как будто получив сигнал, Найл схватил ее в объятия и подмял под себя.

— Пусть лучше жеребец лезет на кобылу, а не наоборот, — пробормотал он и страстно поцеловал жену. Ее мысли начали путаться. Когда-то давно, так, что теперь это казалось в другой жизни, он лишил ее невинности. И теперь, когда она считала, что больше никогда не будет с ним, снова ему отдалась.

Все прошло так восхитительно, что Скай никак не могла понять, почему до сих пор избегала мужа.

— Я люблю тебя, Скай, — прошептал Найл, когда буря утихла и они лежали, обнявшись. — Может быть, когда-нибудь и ты вновь полюбишь меня, а пока за все тебе спасибо!

— Я больше не буду отвергать тебя, Найл. Что же до остального — нам придется начать все снова: тебе и мне. То, что было между нами когда-то, не имеет значения по сравнению с тем, что может возникнуть теперь.

Ты должен смириться в сердце, что я любила двух других мужчин, и принять правду с такой же готовностью, с какой принял плоды моей связи с ними. Разве это трудно сделать? Я ведь поняла, когда, посчитав меня мертвой, ты обратился к бедной Констанце. Эти люди ворвались в наши Жизни на такое короткое время, а теперь, по воле Божьей, мы снова одиноки. Мы начнем все сначала, и, Бог даст, я смогу тебя полюбить.

Это было больше, чем Найл смел надеяться. Сжав жену в объятиях, он крепко уснул, а она долго лежала без сна, довольная, что помирилась с мужем.

И другие обитатели замка вскоре поняли, что между графиней и ее новым супругом наступил мир. Лето обещало быть приятным. Когда королева направила им приглашения прибыть ко двору, Найл извинился и просил разрешения провести медовый месяц в уединении. Елизавета, уважая любовь, дала монаршье согласие.