Скай О`Малли

Они обожали ее, и Найла успокоило, что она будет плавать с такими преданными людьми.

И тут, ко всеобщему изумлению, появилась Дарра. Одетая словно монашенка, она закричала.

— Милорд Мак-Уилльям! От имени О'Флахерти из Баллихинесси я требую суда над этой преступной женщиной. Ах ты злобная вавилонская блудница, дни твои сочтены! Господь поразит тебя огнем и мечом!

Скай быстро посмотрела на Найла. Ее глаза наполнились жалостью.

— Всем вон из зала! — зло закричал Мак-Уилльям, и лицо его покраснело. Когда все удалились, он повернулся к Дарре.

— Надеюсь, мадам, у вас найдутся объяснения вашему вторжению и непрошеным обвинениям.

— Никаких больше «мадам», сэр! Называйте меня сестрой Марией Кающейся. Такое имя у меня было в монастыре до того, как вы меня оттуда украли и заставили вступить в плотскую связь с вашим сыном. И скоро оно снова станет моим, потому что я не намерена больше здесь оставаться и возвращаюсь в обитель. Но прежде чем уеду, мне нужно исправить великую несправедливость, совершенную этой испорченной женщиной.

Во-первых, она нарочно искалечила мужа. Затем сознательно его оставила, забрав обоих его сыновей и все его деньги. Она должна быть наказана. Этого требует Бог!

— Что это она несет? — проревел Мак-Уилльям.

— Она утверждает, что получила письмо от Клер О'Флахерти, — спокойно объяснил Найл отцу.

— Маленькая лгунья! — возмутилась Скай.

Мак-Уилльям с сыном, переглянувшись, улыбнулись.

— Ну, хорошо, что ты на это скажешь, О'Малли? — проговорил старик.

Скай презрительно посмотрела на Дарру:

— А она выдержит правду? Она не так уж приглядна.

— Говори, О'Малли, — приказал Мак-Уилльям.

— Клер О'Флахерти лжет, милорд. Я застала ее с братом, когда они занимались кровосмесительством, — и Скай рассказала все.

— Я увернулась от него, и он полетел с лестницы, — заключила она.

Дарра Бурк, смертельно побледневшая при слове «кровосмесительство», издала вопль ужаса и без чувств упала на пол. Мак-Уилльям и сын только глянули на нее, но не двинулись с места.

— Врач считает, что Дом больше никогда не сможет ходить.

После всего случившегося я не чувствую перед ним никаких обязательств. Когда я выходила за него замуж, имение было в плачевном положении, три года вам не платились подати. Но теперь благодаря мне все выплачено и земли О'Флахерти процветают. И это несмотря на то, что Дом промотал и потратил на женщин мое приданое. Клер О'Флахерти обязана мне каждым куском еды, каждым глотком вина, любой тряпкой, которой прикрывает свой зад.