– Не смотри на меня так, сам виноват, что взял столько пива. Если увидишь кого-нибудь, крикни…
Она со смехом отошла на несколько шагов и тщательно выбрала место, чтобы Олли видел только заляпанные песком мыски белых туфель. Тонкая струйка тут же потекла по земле.
Олли на мгновение замирает, но срабатывает инстинкт: он бросается в бой, устремляясь к ней. Однако почти тут же останавливается, и в воздух взлетает облако сухой почвы и листьев.
Кто-то выходит из-за спутанных ветвей.
Скала на одноименном с островом утесе бросает тень на незнакомца, и Олли тут же понимает, что он не из их лагеря.
Олли ищет взглядом Тею. И видит, как она лихорадочно продирается сквозь густой подлесок.
Ему хочется бежать к ней, что-то сделать, но тело словно приковали к земле. Он способен лишь смотреть вытаращенными глазами, пока сердце стучит в груди – тяжелые удары отдаются в ребрах.
В чаще что-то движется, а потом раздается звук: резкое хлюпанье и щелчок, словно что-то взорвалось и сломалось.
Прежде он такого звука не слышал.
Олли закрывает глаза. Он знает, что это Тея, но мысленно превращает ее во что-то другое. В куклу. Манекен.
Что угодно, лишь бы не Тея.
А когда все же открывает глаза, то видит влажный след, густой и темный.
Струйка разделяется надвое как змеиный язык. Еще один удар, на этот раз сильнее и быстрее, но Олли почти не слышит его, как и второй крик Теи – смазанный, оборванный, как будто застрявший в горле, – потому что Олли уже бежит.
Он ныряет в лес, к той пещере, которую они с Теей нашли вчера, пока остальные разводили костер. Тогда они оба притворились, будто остановились просто поболтать, выпить, хотя было очевидно, что происходит нечто большее.
Рука Олли на мягкой полоске кожи над ее шортами, а губы прижимаются к ее губам…
Он изгоняет эти мысли и ускоряет бег.
Шипастые ветки впиваются в рубашку. Одна хватает его за руку, выдирает лоскут кожи с запястья. Проступает кровь – неровная линия крохотных красных бусинок на коже.
