– Так когда ты вернешься?
– В том-то и дело, я хочу остаться здесь вместе со Стидом как минимум на одну ночь. Нужно еще кое-что прояснить.
По его лицу невозможно понять, о чем он думает.
– Ты справишься? Мы же говорили о том, что тебе лучше не гнать лошадей. Это просьба Анны?
– Нет, но она не стала бы меня посылать, если бы не считала, что я готова.
Элин смотрит не на экран, а на то место, где видела человека. Он по-прежнему там, идет к лесу. Как будто почувствовав взгляд Элин, человек оборачивается и смотрит в ее сторону.
– Понимаю, но я тревожусь… – Уилл отворачивается от экрана и тяжело вздыхает: – В Твиттере кое-что всплыло. Ты в курсе, что я подписан на полицию Торуна?
– В общем… – Он снова смотрит в экран, на нее. – Кто-то опубликовал твит с фотографией и тегнул полицию Торуна. Я уверен, что на снимке ты.
Ее голос слегка дрожит.
Уилл не смотрит ей в глаза.
– Наверное, лучше тебе самой взглянуть. Я его прикреплю. Похоже, над ним поработали.
С участившимся пульсом Элин открывает сообщение.
На фотографии она на тренировке в Эксетере несколько лет назад. Она стоит рядом со старшим полицейским, хотя его изображение обрезано. Это само по себе вызывает беспокойство, но то, что сделали с ее лицом…
Кто-то потрудился стереть ей глаза.
Теперь вместо них два одинаковых пятна.
Она чувствует мурашки по коже. Результат… ужасает.
Ладонь с телефоном становится липкой, в ушах стучит кровь.
Царапнув по экрану, Элин закрывает фото.
– Вот так… – говорит Уилл и умолкает. – Странно, правда?
– Странно, но это уже не впервые, ты же помнишь? – Элин отчаянно пытается говорить беззаботно, хотя чувствует себя совсем по-другому. – Во время дела Хейлера?
Тогда она получила несколько угроз с разных учетных записей.
В разгар расследования у нее не было времени задумываться об этих посланиях – вероятно, от знакомых или родственников Хейлера, а может, и вовсе от постороннего.
– Но тогда никто не публиковал фотографии в Твиттере, так ведь? – настаивает Уилл.
– Да, но… – Элин колеблется, ей не хочется все усугубить. – Я скажу Анне, и… – Дальнейшие слова вырываются помимо ее воли. Такая уж она, всегда пытается задушить трудные разговоры в зародыше.
