Луч света выхватывает стволы, окрашивая их, на мрачной бурой коре видны зеленые пальцы мха.
Хрустит ветка. У Элин учащается пульс.
Как глупо, журит она себя. Наверное, это кто-то из персонала или постоялец, но страх не сдержать. Несмотря на браваду всего несколькими секундами ранее, ее мысли возвращаются к словам Майкла Циммермана о человеке, которого он видел у скалы, и о фигуре, которую она заметила чуть раньше.
Снова вспыхивает свет.
На этот раз луч двигается хаотично, лихорадочно мечется от дерева к дереву, порой исчезая в густом подлеске по мере движения человека.
Но какое? Зачем кому-то, даже из персонала, забираться в непроходимую чащобу так поздно вечером?
В замешательстве она быстро огибает здание и останавливается, прислонившись спиной к стене. Выждав несколько мгновений, выглядывает за угол, всматривается во мрак.
Из леса выходит человек.
Он в толстовке с капюшоном, надвинутым на глаза, так что невозможно различить черты лица.
Остановившись, человек озирается, словно пытается что-то найти, снова включает фонарь, и луч скачет по земле к стене здания.
Он что, кого-то ищет? Ее?
С колотящимся сердцем Элин вжимается в стену, но тут фонарь гаснет. Она выжидает несколько секунд, но свет так и не загорается.
Кто бы ни следовал за ней, он снова растворился в темноте.
Уже около виллы Элин собирается резко свернуть налево, на главную дорожку, но тут кто-то выступает из тени.
Раздается мягкий шорох шагов.
– Я думала, ты вернулась на виллу.
– Решила прогуляться. – Тяжело дыша, Элин подносит руку к волосам, вдруг осознав, как, должно быть, она выглядит – волосы всклокочены и выбились из хвоста, кожа красная и липкая. Она надевает улыбку: – А ты? Провожала Уилла?
– Нет, я собиралась, но…
Она умолкает, и Элин замечает то, что упустила из-за собственного замешательства – лицо Фарры красное, заплаканное.
Элин поражена. Неужели Фарра плакала?
– Прости за все, – нарушает тишину Фарра.
Слова Фарры нейтрализуют атмосферу неловкости, Элин размышляет о том, как, должно быть, восприняли ее уход из-за стола.
– Прости, – говорит она, – наверное, мне не стоило нагнетать во время ужина.
– Не бери в голову. У всех был тяжелый день, – улыбается Фарра. Они болтают еще некоторое время, а потом Фарра смотрит на часы: – Уже поздно, я лучше тебя отпущу.
