– Для чего он сейчас используется?
– Когда-то здесь хранили всякое барахло из старой школы, а потом спортивное снаряжение… – Раздается треск рации, и Том умолкает. – Прошу прощения, мне нужно ответить.
Как только Том выходит наружу, у Элин звенит телефон. Сообщение от Уилла.
Она набирает ответ: «Все сложно. Не могу пока рассказать, но будь осторожен».
Элин ждет, пока Уилл пишет что-то в ответ.
«Хорошо. Я в главном здании. Буду там, пока не дождусь от тебя новостей».
Снова появляются три точки, когда он что-то пишет, но исчезают – похоже, он решил больше ничего не добавлять.
– И что тебе подсказывает чутье на этот раз? – шепчет Стид, когда она убирает телефон.
– Не могу сказать, пока не поднимут тело, но после слов Тома мне это не нравится. Плюс то, что он был один…
– А сумка? – Стид встает на цыпочки и заглядывает на заваленную барахлом верхнюю полку. – Она была так близко к нему и может объяснить, почему он там оказался. – Он замолкает, выворачивая шею.
Элин заглядывает ему через плечо:
– Я об этом слышала. До «Люмен» экоактивисты агитировали за то, чтобы не трогать остров.
Чутье подсказывает ей, что это было бы правильным решением.
Теперь у Стида в руках что-то другое.
– И еще фотография. Судя по всему, старая школа.
Элин невольно отшатывается. На фотографии изображена группа мальчиков, выстроившихся возле школы, за ними стоят учителя в длинных халатах. В лицах детей есть что-то странное: отсутствие эмоций, и это почему-то напрягает. Элин вспоминает дошедшие до нее слухи, замечания Циммермана о художнике, бывшем ученике школы.
– Глядя на этих мальчиков, хочется сказать, что, может, и хорошо, что школа сгорела.
– В те времена подобным школам многое сходило с рук, – говорит Стид. Он продолжает шарить на полках. – Офигеть, тут даже старая кружка есть… Довольно странное место для жилья, – улыбается он. – Даже для любителя природы.
Элин кивает. Ей не нравится, что кто-то устроил здесь тайное логово, подальше от посторонних взглядов.
