Скалка

Я могу по пальцам одной руки посчитать все случаи, когда на папу нападала хворь. Но каждый раз в доме объявлялось военное положение: разговаривали только шепотом, чтобы не раздражать папу, никто больше не смел в это время болеть, получать плохие оценки, ругаться с соседями, которые нас сверху постоянно заливали. Они, правда, очень тихо себя вели, когда папа простужался. Видимо, чуяли опасность для себя. Мне кажется, даже маленький Сенька не просыпался ночью, а мирно спал в эти дни. Мама брала отгулы на работе и практически не отходила от больного ни на шаг.

"И самое главное: наш папа, самый добрый, рассудительный и спокойный в мире папа превращался в избалованного и своенравного сумасброда, который так доставал всех, что его выздоровление было праздником не только для нашей семьи, но и для его знакомых, друзей и сослуживцев.

Так что, глядя сейчас на зловредного гада, с которым мы поругались час назад (ну не стал он мне рассказывать про наши фотки в «Трынделке»), я уже в деталях видела тот спектакль, что меня ждет. Но если выбирать между Ярославом с его выкрутасами и Ленкой-Маринкой-Пашкой и нашими ужинами вперемешку с универскими сплетнями, то очевидно, что эту борьбу ядовитый злыдень уже выиграл. Причем давно!

— Может, ты есть хочешь?

Маме, как правило, этот вопрос помогал.

— Ты меня на убой откормить хочешь? У меня температура! — Он резко дергает на себя плед, отчего бумаги плавно летят на пол. Красиво так летят… — Ты же болела ветрянкой, должна понимать.

— Я ребенком была, а не зловредным мужиком! — огрызаюсь, поднимая с пола разбросанные листы. — Взрослые, особенно мужчины в возрасте и напичканные собственным ядом, плохо переносят вирусы. А еще скоро весь чесаться начнешь, так что нервничай поменьше.

— Это ты обо мне так заботишься? — ухмыляется гад.

Вообще, я заметила: стоит иногда показать характер — он немного остывает. Но если промолчать на какую-то его гадость, может и заклевать.

— Иди лучше ко мне. — Хлопает по дивану рядом с собой. — Я тебе покажу, как надо ухаживать за больным.

…Он горячий, очень горячий, глаза лихорадочно блестят, дыхание тяжелое. Провожу пальцами по волосам — они влажные. А он перехватывает мою руку и вдруг прижимается к ней губами. И не отпускает.