Скалка

Спрашивала, куда невеста после двух ночи исчезла. Куда-куда! Будущий муж, матерясь сквозь зубы, бездыханное тело утащил домой. Нет, я не пила, честно. Ну разве что чуток. И меня понесло. Но быстро. Полчаса позорных откровений в женском туалете, куда меня отвела всегда быстро соображающая Туева, и все. Она только и слышала, больше никто. Но Вика — кремень, никому не расскажет. За эти три года мы очень подружились, хоть и жили в основном в разных городах.

В общем, из тех, кого я хотела видеть рядом с собой с утра, доковылять в отель, где меня собирали в загс, могла только Машка.

Но я не рискнула, честно. Одна Полянская без сдерживающей ее Вари и спокойной как танк Туевой — это очень рискованно. Мама с бабушкой в осадок бы выпали от ее комментариев. Так что в официально замужнюю жизнь меня отправляют сейчас только женщины семьи Скалкиных!

— Ярослав лимузин прислал. — Мама качает головой и придирчиво оглядывает салон. — Знаешь, а он мне сразу понравился. Тогда еще, в центре торговом, когда познакомились.

Я лишь улыбаюсь, вспоминая, как мама смотрела тогда на Ярослава и какой допрос ему устроила.

Всего несколько часов, и я буду Тамара Холодова. Непривычно-то как. И даже грустно слегка. Пришла пора прощаться со Скалкой.

Я уже не та наивная девочка, которая пять лет назад приехала в этот город поступать на непонятный мне социологический факультет. От этого периода жизни у меня мало что осталось. Даже когда проезжаю иногда мимо общаги, сердце не вздрагивает. Да и мимо универа спокойно прохожу, когда иду на работу.

Я уже полгода работаю в «Золотой лилии», очень неплохом заведении с хорошей кухней и отличным коллективом. Я пока обычный линейный повар, делаю заготовки к блюдам. И мне все очень нравится, но иногда хочется чего-то своего.

— Нервничаешь? — снова спрашивает мама. А я не знаю даже, что сказать.

Конечно, я волнуюсь, еще как. Мыслями о работе голову забиваю, потому что страшно. Вот кто бы что ни говорил, что сейчас это просто формальность, что мы уже несколько лет вместе живем.

И что печать в паспорте ничего не меняет. Меняет! Вот чувствую, что меняет. И глупо обесценивать такое событие. Все-таки для меня это очень важно. Потому что у нас будет одна фамилия на двоих, одна, только наша семья, наши дети…"

"— Не очень, мам, — осторожно отвечаю. — Я хочу Ярослава уже увидеть, мне так спокойнее будет.

Ба что-то бухтит про то, что я на него всю жизнь еще смотреть буду, но я не слушаю ее.

Он стоит на тротуаре, в смокинге.