Скалка

Усекла?

— В смысле?

— В смысле, меня не называй. Вообще. Тут такое дело… короче, может, все и обойдется. Ты только про меня ничего не говори, пожалуйста. Наверняка просто пугает, вряд ли дойдет до отчисления… он тебя вообще не ловил, это все подтвердят.

— А девчонки? С ними что?

— Разберемся. Это все равно небыстрое дело, комиссия должна собираться, там целая процедура. Он твои шпоры брал?

— Нет вроде.

— Отлично. Пусть еще докажет… Короче, выпутаемся. Ты про меня ему не говори ничего. Поняла?

Да поняла, конечно.

Я и не собиралась про него ничего говорить. Но настроение испортилось вконец. Конечно, сами виноваты. Колька не заставлял нас ни тест этот ворованный смотреть, ни тем более шпоры по нему готовить. Вон Дятлова просто выучила все, что нужно, и написала.

— Ты в универ сейчас? — спрашиваю Кольку. Надо хоть тему сменить, ясно же, что ничего толкового мне уже не скажет.

— Нет, я сегодня мимо. Ладно, до вечера. Позвони, как поговоришь с Холодовым.

И, не дожидаясь моего ответа, быстро перепрыгивая ступеньки, убегает вверх по лестнице.

А я так и стою внизу.

В чувство меня уже Туева приводит, она как раз тоже из здания выходила. Всю дорогу думаю над Колькиными словами. И никак не могу понять, что именно чувствую. Разочарование? Обиду? Даже страх перед неминуемой встречей с англичанином немного притупляется.

Я никогда не взваливала на других свою вину и не ябедничала, но тут… В голове не укладывается, что я могу вылететь из универа.

Две пары проходят, мимо меня проходят, если честно. Мое внимание… да ладно внимание, я сама не здесь.

— Ну что, пойдешь к Холодову?

Люся с Маринкой подошли только к теории маркетинга, последняя пара на сегодня. Где они были все это время, я без понятия. А они не говорят. Обе хмурые, бледные, короче, совсем лица нет на них. Я их не виню.

— Конечно, пойдет! — встревает в разговор Дятлова. Она, в отличие от нас всех, выглядит на все сто. Выспавшаяся, накрашенная, волосы красиво утром успела даже уложить. — Помнишь, что надо говорить?

— Да захочу — не забуду, — отвечаю и невольно морщусь.

От одной только мысли, как буду стоять через полчаса в тесном кабинете и смотреть в его темно-синие глаза… Видеть его насмешливый, полный презрительного превосходства взгляд. Может, не было бы так тошно, если б он мне тогда не понравился. И он, гад, прекрасно понял, что понравился мне.

— Повтори!

Послушно повторяю. Девчонки задают еще вопросы, я, конечно, плаваю. Тут любой дурак поймет все, а Холодов… Да он меня насквозь видит.