Скандал ей к лицу

Никакого предупреждения не было. Одну секунду она мирно спала, и в ее мозгу проплывали чудные сны о будущем ребенке, грезы о том дне, когда Джулиан признается ей в любви... а в следующий миг она оказалась в закопченной темнице, и ее оглушили крики несчастной женщины, перед глазами возникла картина кровавой бойни, истязаний, которые только одержимый безумием зверь мог причинить другому человеческому существу. Нелл боролась, стремясь вырваться из жестоких когтей кошмара, но они крепко держали ее, принуждая наблюдать жуткие вещи, происходившие в этом страшном месте.

Она содрогнулась, когда этот Человек-Тень отвернулся от своей жертвы и потянулся за другой игрушкой, за тонким ножом с лезвием, отточенным остро, как бритва...

Как всегда, он стоял в тени, и у Нелл не было шанса разглядеть что-либо, кроме его роста и широких плеч. Однако, когда он повернулся за этим ножом, что-то колыхнулось у нее в голове. Она его знала. Она не могла бы его назвать, но какая-то глубинная уверенность пронзила ее: она встречала этого человека, разговаривала с ним.

Человек-Тень был кто-то, кого она знала.

Нелл дико металась во сне, задыхаясь и вскрикивая. Джулиан проснулся в ту же секунду, как она задрожала. Он нашел на ночном столике свечу и быстро ее зажег. В колеблющемся свете было видно лицо Нелл, искаженное страхом и отвращением. Джулиан прикоснулся к ней, чтобы успокоить, но при первой же нежной ласке она закричала и подскочила на постели. Ее глаза были широко открыты, однако ничего не видели.

– Нелл, – мягко проговорил Джулиан, – проснись. Это кошмар. Ты в безопасности. Проснись, дорогая. Очнись.

Но она не могла очнуться. Глаза ее были устремлены на зрелище неописуемой жестокости. Ни в одном из ее прошлых кошмаров, на протяжении многих лет, не была она свидетельницей такой неуправляемой, неукротимой свирепости. До сих пор, какими бы жестокими ни были его действия, от убийцы исходило некое безжалостное любопытство, как будто его интересовала реакция женщин на каждую новую пытку.

Но сегодня никакого любопытства не было. Была слепая безумная жажда причинить боль, жажда рвать, резать, терзать.

Добрые слова, нежные поглаживания не оказывали никакого влияния на Нелл, и Джулиан в отчаянии ударил ее по щеке. Она задохнулась, поперхнулась, и взгляд ее прояснился. Бледная, дрожащая, она бросилась в объятия мужа и, уткнувшись ему в плечо, зарыдала, бормоча:

– Это было ужасно. Ужасно. Я этого не вынесу.