– Мой брат лежит в больнице! – срывающимся голосом воскликнула Мари.
Себ был неумолим.
– Мне очень жаль, но, как говорят, человек сам кузнец своего счастья или, в данном случае, несчастья. И я рад, что из-за его безответственности не пострадала моя сестра.
Мари даже не осознавала, что ее левая рука поднялась и, описывая дугу, приблизилась к лицу Себа. Но в нескольких дюймах от его худой щеки запястье девушки обхватили цепкие сильные пальцы.
Когда Себ отпустил ее, Мари очень медленно подняла голову, волосы упали ей на лицо, скрывая широко раскрытые глаза, в которых плескалась ненависть.
Ее щеки залил румянец, губы приоткрылись, она тяжело хватала ртом воздух, словно только что провела несколько раундов боксерского поединка.
Себ снова отметил, что с ней все идет не так, как с другими. И такое сильное желание способна вызвать только она.
Он сделал шаг к ней. Мари не отшатнулась. Наоборот, ее словно дернули за невидимую нить, натянутую между ними, и она подалась к нему. Завороженный, Себ наблюдал, как голубизна ее глаз скрывается за чернотой расширяющихся зрачков.
У нее был самый восхитительный ротик, какой он только видел у женщины. Ротик, глядя на который, хотелось попробовать его на вкус. Хотя в ушах раздавался звон предупреждающих колоколов, Себ не нашел ни одной причины, по которой ему следовало бы отказаться от того, что он намеревался сделать.
Положив руку на затылок Мари, он притянул ее к себе. Его пальцы запутались в ее бесподобных пламенеющих локонах. Большой палец его другой руки приподнял подбородок девушки.
Себ наклонил голову.
Он почувствовал, как по телу Мари пробежала дрожь, когда он мазнул своими губами по ее губам. Ее мягкие губы приоткрылись, приглашая его в глубины влажного, жаркого рта.
Все мысли покинули Мари, а нервы вспыхнули, как зажегшиеся лампочки. В следующий миг она поняла, что отвечает на поцелуй с таким неутолимым голодом, какого никогда не знала. Гулкое биение ее сердца заглушил чей-то стон. Стон этот, в котором чувствовалось что-то первобытное, неподвластное разуму, никак не мог принадлежать ей.
Но каким-то образом, каким-то крошечным уголком не затуманенного страстью сознания она нашла в себе силы воспротивиться животному зову. Упершись ладонями в грудь Себа, Мари оттолкнула его, прекращая поцелуй, и сделала шаг назад.
– Ненавижу вас! – выпалила она, с силой проводя ладонью по губам, стирая его поцелуй.
Себ смотрел на нее сверху вниз, и вид у него был оскорбительно спокойный.
