Но разве не это ему нужно? Что с ним творится?
– Пока не узнаем наверняка, – добавила она.
Себ кивнул и постарался заглушить беспокойство.
Впервые зайдя в дом, Мари решила, что никогда не сможет расслабиться в окружении этого великолепия, больше подходящего музею, но три недели спустя она вполне освоилась.
И тревожилась по поводу того, что ей трудно будет от этого отвыкнуть.
Мари не сомневалась, что Себ станет хорошим отцом. Она наблюдала за его общением со сводной сестрой, которая не скрывала, что обожает брата и уважает его.
Мари начала сомневаться, верным ли было ее первоначальное мнение о Себе.
С каждым днем она все глубже увязала в своей любви к нему и ничего не могла с этим поделать. Иногда безнадежность ситуации вынуждала ее искать укромный уголок, чтобы выплакаться, хотя, возможно, в этом были виноваты гормоны.
Мари была беременна. Она знала это уже неделю. К счастью, тошноты по утрам не было, но ей совершенно не хотелось кофе, а груди стали сверхчувствительными. Сделав тест на беременность, она ничего не сказала Себу.
Их отношения стали сладкими, как мед. Приторно сладкими. Себ был вежлив и предупредителен, и Мари ничего не оставалось, как придерживаться такой же линии поведения. Однако со временем у нее появилось ощущение нереальности происходящего, словно они были актерами, играющими спектакль для невидимых зрителей.
Только в постели все было по-настоящему. Чрезмерная вежливость улетучивалась, и ее место занимала всепоглощающая страсть. Можно сказать, Мари жила только по ночам.
Но мучительные мысли не оставляли: сколько еще Себ будет ее желать? Что будет удерживать его рядом с ней, кроме ребенка?..
Они посетили гинеколога, и Мари сдала необходимые анализы.
– Поздравляю! – сказал врач, вернувшись с результатами.
По дороге домой Себ был неестественно молчалив. Только когда они въехали в рощу, он остановил машину.
– Ты как? – спросил он. Мари не ответила. – Ты рада? – Себ, нахмурившись, изучал ее лицо. – Расстроена?
В его голосе послышалось легкое раздражение.
– Я знала.
Несколько секунд он молча смотрел на нее, а затем дал волю эмоциям.
– Какого черта ты мне не сказала?!
– А ты бы мне поверил?
Пространство между ними заискрило.
Себ опустил голову. Когда он снова взглянул на Мари, на его лице застыла вежливая маска.
– Ты права. Прости.
Она вздохнула:
– Наверное, я тоже виновата.
Себ едва не взорвался. Сколько еще это придется терпеть? Чем ближе он старался к ней стать, тем больше Мари от него отдалялась.
