Мы с Зоряной переглядываемся, а затем скорее накидываем тёплую одежду.
– Лира Анна, лира Зоряна, – Орм отвешивает короткий поклон. – Князь просит вас прибыть на встречу с ним. Немедленно.
– Мы готовы, – отвечаю я, выходя наружу.
– Странно, обычно от вас столько вопросов, лира Анна, – ворчит Орм. – А вдруг сразу согласны. Даже не верится. В чём подвох?"
"Мы с Зоряной лишь усмехаемся, пожимая плечами. Подвох в том, что мы этого ждали.
Дорога до того дома, где я когда-то перебирала бумажки, отрабатывая наказание, занимает какое-то время.
Моя нервозность усиливается.
Я чувствую себя восемнадцатилетней девчонкой, которую сейчас вызовут к строгому начальнику за какой-то проступок, и при этом она до одури одержима его вниманием.
Глупо. В моём возрасте это глупо, и я понимаю это. Но мысли всё равно вьются вокруг Рагнара.
Как он будет смотреть на меня?
Упрекнёт ли?
Попробует ли снова сказать что-то, от чего я отчаянно захочу сбежать… или наоборот поддаться?
Я повторяю себе, что должна думать о деле, а но разум предательски возвращается к нашей последней встрече, которая закончилась моим полным поражением.
Мы с Зоряной выходим из экипажа. Вечер наступает быстро, кажется, будто кто-то сверху бросил тёмное полотно на небо, и оно медленно опускается, накрывая собой всё вокруг.
Снег мягкими пушистыми хлопьями падает на нас, облепляет плечи, оседает на ресницах и чепцах старых дев. Воздух становится всё гуще. Погода портиться, уже начинается вьюга.
Мы торопливо идём к дому в сопровождении Орма.
С каждым шагом сердце стучит сильнее, и я ловлю себя на очередной крамольной мысли, что иду не просто к князю – а к мужчине, которого боюсь желать.
Кабинет князя почти не изменился. Всё тот же массивный стол из дерева, в воздухе пахнет кожей и пергаментом.
Рагнар не поднимается при нашем появлении. Он сидит, откинувшись на спинку кресла, один локоть на столе, пальцы неторопливо постукивают по дереву. Он мимолётно хмурится, бросая на нас с Зоряной короткий взгляд.
– Лиры Анна, Зоряна, садитесь, – негромко произносит он, и драконий взгляд скользит по нам, останавливаясь на долю секунды на мне.
Больше ничего.
Рагнар смотрит сквозь меня.
Едва мы опускаемся на стул, как он произносит:
– И снова мы с вами вынуждены вести переговоры. Процесс производства был нарушен. Не знаю, как вы это провернули, но это диверсия, которую я могу приравнять к преступлению.
Мы с Зоряной переглядываемся. Рагнар воспринял всё не так, как мы думали.
