Дети тут же кидаются в комнату, почти сбивая лекаря с ног, а я с усмешкой качаю головой:
– Нет с ними никакого сладу. Только Анна справляется.
Вхожу следом, окидывая комнату беглым взглядом.
Анна сидит на софе, окружённая мягкими подушками. Щёки уже не такие бледные, как утром, в глазах тёплый свет. Увидев детей, она улыбается, протягивая руки:
– Идите ко мне, проказники. Уже успели замучить папу, да?
Рэнгволд и Хельга тут же подлетают к жене и забираются на софу по обе стороны от матери. Я подхожу медленнее, пристально глядя на Анну, хочу убедиться, что с ней всё хорошо.
Светлые волнистые локоны жены обрамляют её нежное лицо. Хочется подхватить её на руки и поцеловать прямо сейчас. Прижать к себе и насладиться её запахом, мягкостью её тела. Но сейчас не время и не место.
– Как ты? – говорю я, мягко касаясь её щеки.
– Уже хорошо, – она прижимает мою руку к своему лицу.
– Братик или сестричка? – Рэнгволд требовательно тянет мать за рукав платья. – Мам!!! Братик, да?
Анна почему-то молчит. Поднимает взгляд на меня, улыбка становится шире, а глаза блестят озорством.
– Снова близнецы. Мальчик и девочка, – тихонько говорит она, глядя мне в глаза.
Несколько секунд в комнате висит тишина, а потом дети ахают от удивления. Я же стою и тупо моргаю, пытаясь переварить её слова.
– Снова? Ты шутишь?
– Совсем не шучу, – её взгляд нежный, чуть смущённый, но полный счастья.
В груди разливается невероятное тепло, я подсаживаюсь к жене и обнимаю её вместе с детьми. Кто бы мог подумать, что после всего, что довелось пережить нам порознь и вместе, мы будем настолько счастливы?
– Ты – мой мир, любимая, – шепчу я на ухо жене.
– Спасибо тебе.
Анна. Спустя несколько часов
Бывшие земли безмужних назвали Заволчьем. Зоряна стала главой посёлка и приглядывает за местом, которое долгое время было пристанищем старых дев.
Теперь в Заволчье на фабрике за достойную оплату и по собственной воле работают и женщины, и мужчины.
Многие переехали в посёлок, ведь жизнь в Заволочье больше не про выживание, а про уверенность в завтрашнем дне.
Конечно, по-прежнему есть те, кто мыслит по-старому, и считает работу на фабрике позором, но таких людей становится всё меньше.
Когда Рагнар вернулся, я скинула со своих плеч обязанности княгини, и поняла, что это мой шанс быть полезной людям совсем в другом ключе.
Больше всего меня волновали детки, которых местные называли «уродцами». Им нужны были не просто редкие посещения больниц и осмотры, а полноценная реабилитация.
