Одна старуха отпирает дверь, но как только я объясняю в чём дело, так сразу получаю в лоб, что Еся – падшая женщина и заслуживает взбучки.
Я возвращаюсь к Велику тяжело дыша от бега и сжимая в руке наш старый кухонный нож.
– Ты чего удумала? – принимается голосить божок. – Сама что ли туда пойдёшь?
– А что делать? Пока добегу до храма, Радик её и прибить может. Если уже не сделал это… – я замолкаю, собираясь с духом.
И не факт, что в храме мне помогут, если вообще откроют ночью. Но я должна что-то сделать! Еся приняла меня в своём доме, накормила, рассказала всё о здешних местах.
Она просто несчастная заблудшая душа, которая пытается выжить в тяжелейших условиях.
– Вот что, Велик, сделаем так… – я склоняюсь к божку и быстро рассказываю свой план.
Он явно не слишком доволен тем, что придётся рисковать, но соглашается. Выбора у нас особо нет.
– Ладно, я быстро всё сделаю. Может крох моей магии и хватит, – Велик бросается к болоту.
А я потихоньку иду к дому Есении. С каждым шагом и с каждым порывом ветра, впивающимся в кожу, на душе всё тягостнее.
Мне страшно за Есю, за себя, за моего нерождённого ребёнка. Правильно ли я поступаю, так рискуя? Но сейчас нужно делать, а не предаваться сомнениям.
Сегодня я закрою глаза на произвол и беззаконие, а завтра они постучатся в мои двери, и никто не поможет.
В конце концов, если что, у меня есть нож и Велик на подстраховке. Хоть что-то.
Я подхожу к дому, поднимаюсь на крыльцо и прислушиваюсь к происходящему. Тишина… и она пугает.
Порывы непогоды всё усиливаются, в ушах начинает звенеть от завывания.
Деревья скрипят, словно шепчутся между собой, а дверь передо мной зловеще вздрагивает каждый раз, как в неё ударяется ветер. Я медленно тянусь к ручке, сердце гулко стучит в груди.
Вдруг слышу, тихое бормотание и всхлипывания Еси. А затем:
– Заткнись, дура!
Дёргаю дверь на себя, распахивая её. Ветер входит в дом вместе со мной.
Я вижу Есю, которая сжавшись в комочек лежит у камина, и Радика склонившегося над ней с занесённой рукой.
Они вдвоём разворачиваются. Еся при виде меня начинает рыдать ещё сильнее, а Радик хмуро сводит брови к переносице:
– Тебя чего нелёгкая притащила? Иль передумала?
Он выпрямляется и поворачивается ко мне всем корпусом. Я опускаю глаза и вижу, что у Радика расстёгнут ремень. Ярость поднимается в груди. Он уже изнасиловал Есению? Или только собирался?!
– Еся, вставай и иди ко мне, – зову я.
– Ты чего удумала, коза? – Радик загораживает Есю, вставая между нами.
