— Что ж, я тебя услышал, Хасан. И оценил твою прямоту. Мне импонируют люди, с которыми можно вести партнерство. А что касается скандала…
Многозначительно усмехаюсь. Всегда любил сложные задачки.
— Я разберусь с этим. Не волнуйся, твоя дочь будет под защитой, и никто не будет тыкать в нее пальцем.
На лице мужчины появляется такое откровенно облегчение, что я едва держусь, чтобы не прокомментировать это.
У меня нет своих детей. Но есть племянники. А еще есть брат, который однажды признался, что за них готов даже убить.
И я поверил. Так что позиция будущего тестя мне понятна. Остается надеяться, что и жена из его дочери в итоге выйдет что надо.
— Если ты потребуешь, то, конечно, Аиша пройдет врачей и…
— Зачем? — недоуменно спрашиваю. — Я же не скаковую лошадь выбираю. Или у нее проблемы со здоровьем?
— Что? Нет, но ты сможешь убедиться, что она невинна.
Черт. Совсем забыл про эти их традиции. Когда брат женился на девушке из подобной семьи, я ему сразу говорил — какой смысл брать неумеху? Но у Рамиля были свои цели в тот момент.
Впрочем, у меня теперь тоже. Бизнес Сафарова в упадке. Но вместе с моими ресурсами это будет отличным стартом, чтобы прижать Тахировых и всех, кто их поддерживает.
— Мне это без надобности, — отмахиваюсь я. — Завтра мой юрист составит брачный договор. Мы подпишем. А уже после обговорим наше плотное сотрудничество.
Сафаров задумчиво смотрит на меня.
— Семья Арсена имеет много власти в нашем городе. Многие хотели их подвинуть, но обломались. Ты уверен, что готов к долгой войне? Так просто они власть не отдадут.
— Ты прав — я здесь человек новый. И мне будет полезно мнение и знания того, кто тут местный, — намекаю я. — Полагаю, наше партнерство будет выгодно нам обоим.
— И все же, — не унимается Сафаров. — Что за цену ты назначишь?
Мне бы, конечно, хотелось оттянуть этот разговор — для начала неплохо было бы переговорить с Робертом, как минимум. Но настойчивость отца Аиши слишком явная.
— Я готов платить, — добавляет он. — Но не готов отдаваться в рабство.
— Твоя сеть транспортных поставок.
На лице Сафарова проступает понимание, а следом возмущение. Однако он молчит.
— Готов заплатить эту цену за честь дочери?
Он стискивает зубы, отступает на шаг. Но молчит. А затем хрипло выдает:
— Что ж, вероятно я ошибся. Благородством тут и не пахнет.
— Разве я давал повод так думать?
Хасан горько усмехается, отводит взгляд в сторону, а после коротко кивает.
— Я согласен, Таир. Готовь документы.
