Онлайн-библиотека книг
К тому же знакомиться с родней Эрика через третьих лиц точно не стану.
– Ладно. Понял. Перевожу тему. У тети пирожки сегодня будут?
– Да. Тебе с какой начинкой в прошлый раз понравились? – Я растягиваю рот в довольной улыбке.
– Они с разной начинкой были, да? Я испытал стресс, Рина. И находился в жутком расстройстве, из-за того что ты себе голову отбила. Закинул пирожки в себя один за другим, размолотил челюстями и даже толком вкуса не почувствовал. Так что извини, не могу ответить на этот вопрос.
– Ну вот и распробуешь сегодня. А если Альбина спросит, какие больше понравились, скажи, что с луком и яйцом.
– Хорошо.
Я отвлекаюсь от разговора с Мишей, потому что на телефон поступает звонок от Имана. Он всегда вежлив и обходителен, но сегодня явно чем-то раздражен. В Москве уже поздний вечер. У нас только начало дня. Ибрагимов уточняет, по какому вопросу я во Владивостоке – вежливо отвечаю, что по личному. Он для меня совершенно чужой, посторонний человек, хотя и помогает так, словно я его близкая родственница.
Убираю телефон в сумку и шумно выдыхаю, тихо радуясь, что разговор подошел к концу.
– Можно вопрос? – спрашивает Михаил.
– Смотря какой.
– Ты не свободна?"
"Перевожу на него удивленный взгляд. Из нас двоих болтушка сегодня явно не я.
– У меня остался жених в Москве, – подливаю масла в огонь. – Официальный. А запасной делами на базе сейчас занимается, сдав меня на поруки своему другу.
– Снова шутишь, да?
– Нет. Правду сказала. Если не веришь, у Эрика спроси.
На этом наше общение заканчивается, и Миша больше не задает никаких вопросов. К счастью.
Время у Альбины пролетает незаметно. Леднёв отправляется с тазиком пирожков и литром чая на второй этаж – наслаждаться видом из окна, а мы с тетей остаемся на кухне. Я рассказываю об отце, о возвращении Даньки. О том, что обживаю городскую квартиру. Мне хорошо в доме дедушки и бабушки.
– Жаль, дядю Гришу опять не застала, – сокрушаюсь я, взяв с полки снимок, где мы запечатлены всей семьей.
– Да, опять в командировке. Но я уже привыкла.
– А сосед твой как? Не буянил больше? – вспоминаю про Вереницына.
