Скандальная связь

Вспоминаю о словах Эрика в машине: что ему бы хотелось взвалить меня на плечо и тащить в спальню… Господи, сколько же у нас впереди интересного, столько всего предстоит попробовать и пережить… Если в порыве новой ссоры или всплеска эмоций не поубиваем друг друга.

43 глава

– Все, хватит. – Эрик забирает у меня телефон, выключает его и прячет в карман брюк. – Выдам в конце поездки.

Я вытираю слезы со щек, громко шмыгая носом. В груди горит. Не получается сделать и вдоха.

– Почему так много? – Голос сдавленный и дрожит, будто принадлежит не мне.

Я поражена сроком, назначенным отцу приговором суда. – Не верю, что ему дали столько лет… Это неправда...

– Ты думала, меньше дадут? Поверь, если бы Герасимова не нашли и не доказали его вину, то срок был бы другим. Более впечатляющим.

Ничего я не думала и вообще отгораживала себя от этой информации. И похоже, не только я. Поэтому мы уехали из города именно сегодня, а не в выходные, как изначально планировали?

– Я бы хотела с ним встретиться.

..

– Зачем? – хмурится Эрик.

Повисает долгая пауза. Ни о чем не прошу, просто молчу и глотаю слезы. Больно…

– Хорошо. Узнаю, когда вернемся в Москву. Но не возлагай особо надежд. Даня сказал, что твой отец не хочет ни с кем встреч и осознает, за что будет мотать срок.

– Спасибо."

"От мысли, что папа состарится в тюрьме, внутри неприятно тянет. Да, совершил преступление, но... отцом быть не перестает. Я не только об этом хочу ему напомнить, но и сказать, что мужчине, которого люблю, требуется повторная операция, а всё из-за ошибки отца и чужой алчности.

Папа не хотел, чтобы я влюблялась, испытывала боль, была зависима от этого чувства. А я полюбила! И мне очень больно, что имею к этому ужасу, за который его посадили, хоть какое-то отношение.

– Он раньше выйдет, Рина, – говорит Эрик, по-своему истолковав мое молчание. – Но пока пусть лучше сидит. Не плачь. Зло, оно и есть зло. Даже если причиняется не умышленно. У твоего отца был шанс это прекратить, но он им не воспользовался.

Все закономерно.

– Да, – с грустью киваю.

Но все равно хочу, чтобы папа знал, что, подписывая те бумаги, готовил мне дорогу в ад.

Обнимаю руками живот, поджимаю ноги и отворачиваюсь к окну. Эрик тяжело вздыхает, но никак не комментирует мое желание немного побыть в себе. Достает ноутбук и погружается в работу. От монотонной езды и тихо играющего радио меня вырубает. Просыпаюсь, когда за окном темно.