Скандальный брак

Я прокручиваю все эти мысли в голове, продолжая смотреть на всё такого же только для меня улыбчивого Романа. Обрати на нас внимание кто-то из присутствующих на похоронах, у них возникли бы к Багирову вполне закономерные вопросы: а точно ли он скорбит.

— Неловко тогда получилось, — Роман поворачивается ко мне. На его лице играет смущенная улыбка, словно он не знает что еще сказать, но скорее всего мне єто просто чудится. Потому что этот мужчина вряд ли имеет представление о том что такое смущение.

— Да, неудобно.

Роман понимающе ухмыляется, в глазах его загорается новый огонек.

— Тебе совсем не стыдно? — мой голос звучит слишком дерзко. Но по вспышке веселья в черных глазах понимаю: его моя дерзость не отталкивает.

— Разве что чуть-чуть, — он щурится и с помощью пальцев показывает, что его чуть-чуть — это прямо жалкие миллиметры.

Услышь его ответ Марьяна — Роман получил бы не меньше, чем несчастный, ни в чем не повинный Вадим.

— На самом деле никогда не думал, что Вадим может быть таким агрессивным, если дело касается Марселя, — качает он головой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Уверена, мы сейчас думаем об одном и том же: как растаскивали в разные стороны Марьяну и Вадима. Стычка между ними вспыхнула так быстро и внезапно, что мы с Ромой даже не успели обменяться номерами телефонов или внятно объясниться.

Марьяна тогда увидела безобразную сцену, происходящую между Леей и Марселем, и пришла в ярость. Схватила поводок, оттягивая её от пушистого коротконогого чуда, которое явно пришлось Лее по душе.

— Господи, Мира! Я же просила держать ее подальше от собак! Какой ужас! — запричитала подруга, смотря на меня с осуждением. — Я нашла прекрасного пуделя с отличной родословной. Его хозяин должен был прилететь из Франции! Специально на случку! Чтобы у нас родились очаровательные щеночки!

— Марьяна, успокойся, — я прикоснулась к ее плечу, но она стряхнула мою руку.

— Марсель с Арчибальдом уже взяли билеты! И что теперь? Лея родит от безродного бобика! — истерично кричала подруга.

И тут в разговор вступил друг Романа.

— Это норвич-терьер, вообще-то, — он произнес это так, словно оскорбление нанесли ему лично.