Скандальный брак

Сначала не понимаю, что они значат, а потом озаряет — он меня не помнит!

Я кажусь ему знакомой, но откуда он меня помнит — никак не может разобраться!

— Мирослава, я помогала вашей сестре с устройством свадьбы, — в миллионный раз вру, спасая свою шкуру. Привычно ставлю на зеро и молюсь, чтобы сработало.

Я знаю, что у младшей дочери умершего Пушина свадьба была не так давно — это обсуждалось на похоронах. Почти на сто процентов уверена, что её старший брат не интересовался личностью организатора. Да и проверять не станет.

Мою версию мужчина принимает. Складка между бровей разглаживается, он протягивает: «а-а-а-а, точно!», даже не подозревая, какое облегчение дарит лгунье-гробовщице.

— Соня была очень довольна организатором. Все уши нам прожужжала, помню. Даже подумать не мог, что это невеста Багирова! — Андрей переводит взгляд на Багирова, они друг другу улыбаются, а я на секунду закрываю глаза и сглатываю.

Всё же прекрасно, что сильные мира сего никогда не запоминают лица обслуживающего персонала.

Дальше Рома с Андреем недолго трещат о чемто своем.

Оглядываю зал уже по-новому, боясь любого человека, чей взгляд ловлю на себе. Мне кажется, что каждый из здесь присутствующих мог быть на похоронах, которые я устраивала, а то и заказывать для кого-то из своих близких.

Ненависть к собственной лжи обостряется до предела. Хочу, чтобы этот вечер поскорее закончился.

Вся программа, которая так интриговала поначалу, проходит мимо меня.

Стоит отдать должное Роману — он заметил произошедшую перемену моего настроения и время от времени старался если не узнать причину, то хотя бы помочь справиться с хандрой, но та самая хандра накрыла с головой.

Я выдохнула облегченно только когда мы попрощались с владельцем ресторана и уехали, не дождавшись финала торжества.

Правда и облегчение мое длилось недолго. Сидя в тишине рядом со спокойным и задумчивым Романом, меня то и дело подмывало признаться ему. Снять груз с плеч.

Но язык немеет.

Потому что я нуждаюсь в его присутствии рядом.

Не замечаю, как мы подъезжаем к моему дому. Рома глушит двигатель и поворачивается ко мне.

Тянется рукой к лицу, гладит щеку, потом поддевает подбородок и просит повернуть голову к нему.

Я делаю это. Мне стыдно за ложь, а плечи покрыты мурашками.