Трет шею чуть ниже затылка, направляясь к бару.
Я же изо всех сил борюсь с желанием съязвить.
Он забрасывает лед и наливает чтото в стакан. Поворачивается ко мне и снова скользит взглядом, делая несколько коротких глотков.
— Тебе идет. — Шутит беззлобно, но я на взводе, поэтому всё равно воспринимаю в штыки и фыркаю.
Молчу о том, что он не узнает, насколько сильнее мне идет то, что под халатом…
Складываю руки на груди и прижимаю локти к телу, следя за его приближением.
Он опускает свой стакан на маленький столик у моих ног.
Выпрямляется и делает последний шаг ко мне.
Гладит от плеч вниз, тянется губами к губам… Хочет поцеловать, а я свои сжимаю…
— Что не так? Ты напряжена.
Мой молчаливый отказ от поцелуя в губы Рома принимает спокойно. Целует в уголок. Трется носом о щеку.
Стыдно признаться, но эта невинная ласка отзывается во мне желанием. Пусть я злюсь, но химия между нами не пропала. И это только усугубляет мою злость.
Этот вечер мог стать прекрасным, но он всё испортил.
Фыркаю во второй раз, легонько отталкиваю Рому и отхожу.
— Мира.
В ответ на слегка раздраженное обращение веду плечом. Мол, отстань.
Слышу, как Рома выдыхает. Всё же не сдерживаюсь, скашиваю взгляд и наблюдаю, как трет лоб.
— Терпеть не могу, когда вы включаете вот эти глупые обиды, а я вроде как должен сам разгадать, что не так.
Он произносит без злости и довольно тихо, но я просто не могу сдержать возмущения. Его во мне столько, что даже рот открывается.
Я снова поворачиваюсь к мужчине:
— Мы? — спрашиваю, указывая на себя же пальцем.
— Это кто, стесняюсь, спросить?!
— Женщины, — на мое возмущение Рома отвечает пожатием плеч. — Ты же придумала себе повод для обиды, я не дурак — понимаю это. Но, уж прости, тратить ночь на то, чтобы её разгадать…
Я даже немею от возмущения. Борюсь с желанием сделать несколько шагов обратно к нему и влепить пощечину. Понимаю, что не имею права вести себя так, но и сдержаться не могу.
Делаю несколько глубоких медитативных вдохов, но это не помогает.
Поэтому щурюсь и шиплю:
— То есть ты вносишь в договор требование не встречаться ни с кем и не дискредитировать твою чистую, как свежие простыни, репутацию. До последнего не соглашаешься, что это требование должно распространяться на двоих. А в первый же вечер после подписания нашего договора, притаскиваешь меня на мероприятие, на котором позволяешь себе… –
Я так волнуюсь, что даже голос срывается.
