Для меня это были не просто слова. Они имели вес, запах и замутненный цвет, который никогда не выцветал. Все, кого я любила, причинили мне боль.
Мне все еще предстояло найти способ добраться до флешки Трента. Я знала, что он всюду носил ее с собой, он сам сказал, когда занимался сексом с другой, что флешка была у него в кармане. А еще знала: он был слишком умен, чтобы оставлять на своих устройствах какую-либо информацию, до которой хотел добраться мой отец. Оттого моя задача становилась непомерно сложной, но, по крайней мере, я начала отслеживать его образ жизни, о чем Джордан меня тоже просил.
Я отложила книгу и посмотрела на Тихий океан за окном.
– Все наладится, – произнес кто-то рядом, то ли разговаривая по телефону, то ли со мной, но это не имело значения, потому что я все равно в это не поверила. Ни на секунду. Я достала телефон из кармана и проверила сообщения.
Бэйн:
Придешь завтра заниматься серфингом?
Неизвестный абонент:
Если она завтра отправится с тобой, я хочу, чтобы ее бабушка присутствовала.
Трент.
Мысль о том, что он потратил время на то, чтобы написать и отправить мне сообщение, потратил время на меня, вызывала жалкое чувство трепета. Что такого особенного было в этом мужчине, отчего мне хотелось нарушить все свои правила? Не привязываться, не усложнять и ни в коем случае не дразнить тигра – Джордана Ван Дер Зи, чтобы не давать ему повода броситься на Тео.
Я пыталась убедить себя, что в этом не было ничего особенного. Я собиралась отвести Луну на пляж.
Трента там не будет, что вполне разумно. А Луне будет на пользу провести время наедине с океаном. Я открыла первое сообщение и ответила Бэйну:
Не могу. Поведу дочку босса на пляж собирать ракушки. Давай на следующей неделе. Целую.
Затем открыла второе и несколько раз писала, удаляла, переписывала, исправляла и снова удаляла сообщение, пока наконец не нажала на кнопку отправки.
8 утра/Пляж Тобаго/возле серфинг-клуба.
Я вошла в дом и застала отца за кухонным столом, а значит, он собирался завести разговор.
Разговор, в котором мне, скорее всего, участвовать не хотелось. Я замедлила шаг, увидев, как он ногой выдвинул стоящий напротив него стул, молча веля мне присесть.
Я неохотно села.
Моя жизнь не была целостной. Она состояла из клочков. В ней был клочок серфинга и Бэйна. Клочок душевнобольной матери. Клочок деспотичного отца. Клочок Тео. И пускай эти клочки были сотканы вместе, они никогда не ложились внахлест.
