– Обстоятельства изменились. – Я лопнул пузырь жвачки, глядя на нее напряженным скучающим взглядом.
– Отчего же?
– Я кое с кем встречаюсь.
Откровенная ложь, но ложь правила миром. Я не встречался с Эди. Просто любовался ее опьяненным страстью лицом, пока вылизывал ее и дразнил пальцем ее сладкую, упругую задницу. В то же время Соня была мне больше не нужна, и я должен был отпустить ее. Наши отношения без обязательств подошли к концу. Настало время двигаться дальше.
– Ох, – она выпрямилась в кресле и так сильно вскинула брови, что они едва не исчезли под линией роста волос.
– Я ее знаю?
– С чего бы? – огрызнулся я.
Ладно. Может, я отчасти был в оборонительной позиции, потому что Эди лишь недавно стала совершеннолетней, а мысль о том, чтобы стать растлителем малолетних, вызывала у меня неприятные ощущения. Я прикусил щеку, думая о том, насколько запретными были наши взаимоотношения, насколько запретными они воспринимались и выглядели со стороны. Высокий, накачанный мужчина и миниатюрная юная блондинка.
– Брось, Трент. Ты почти не выходишь из дома. И готова поспорить на все свои сбережения, что у тебя нет Тиндера. Как вы познакомились?
– На работе.
– Она из финансового отдела?
Пальцем в небо. Я склонил голову набок.
– Вроде того. Я надеюсь, это не повлияет на твое отношение к Луне?
Я старался говорить вежливо и скрыть резкость в голосе. От моих слов Соня нахмурилась и, потянувшись через захламленный стол, похлопала меня по руке.
– Ни в коем случае. Я на сто процентов предана твоей дочери и на восемьдесят процентов рада за тебя.
– На восемьдесят? – Я вскинул бровь.
– Оставшиеся двадцать процентов – ревность и огорчение, – рассмеялась она.
Я чуть ли не улыбнулся от ее слов.
После сеанса я усадил Луну в машину и какое-то время бесцельно ездил по округе. Было слишком рано возвращаться домой и готовить ее ко сну, к тому же Луне нравились небольшие пространства, откуда она могла наблюдать за всем вокруг, оставаясь невидимой. Я не знал, что в Эди пробуждало во мне такую ярость.
Возможно, дело было в том, что наше знакомство началось с ее попытки обокрасть мою мать. А может, в том, что ее отец был расистом, и я думал (даже надеялся, потому что так было бы намного проще), что она тоже могла быть расисткой. Или же дело в том, что она разведывала информацию обо мне, моих тайнах и моей жизни?
Что ж, все выходило из-под контроля.
И я никак это не пресек.
Должен был, но не стал.
Ей исполнилось восемнадцать. Уже хорошо. Она была совершеннолетней.
