У нее не было обоих глаз, и, по всей видимости, зубов тоже не осталось. Я в ужасе вскрикнула, сжимая дорогую ткань обивки маленькими пальчиками.
– Прекрати, Эди. Это замша. Очень нежная ткань. – Он ударил меня по запястью, но не сильно. Он никогда не бил с силой. Я тотчас отпустила ее и, сгорбившись, повернулась к нему.
– Мы можем сделать пожертвование?
– Я делаю достаточно пожертвований на работе.
– Правда? Приютам? – Я пришла в оживление, отчаянно цепляясь за его положительное качество.
Формирование положительного образа знакомых нам людей – психологический механизм, который, как я позже узнала, может выйти боком.
Потому что мне очень хотелось верить в то, что мой отец – хороший человек и с мамой все в порядке. В моем воображении он был заботливым и щедрым, а не расчетливым и безразличным. Отец бросил на меня беглый взгляд, разделив все свое внимание между экраном телевизора и толстой кипой писем.
– Нет, я жертвую деньги тем в нашем сообществе, кто нуждается в моей помощи.
– Реклама вызывает у меня странные эмоции, пап.
Странные… печальные, – призналась я, отвернувшись от экрана, на котором ведущий рассказывал об ужасных событиях, которые пережили эти животные.
В те времена я все еще называла его папой.
– Такова жизнь, Эди.
– Я не могу смотреть, – я замотала головой и подтянула колени к груди, пытаясь держать себя в руках. – Слишком грустно.
– Жизнь вообще грустная штука, так что лучше привыкай.
Тогда мне было очень мало известно о мире, и, наверное, по этой причине я не расставалась со своим оптимизмом.
Но я точно знала, что мне тогда стало неуютно рядом с ним. Потому что впервые на моей памяти на его тонких, жестких губах появилась ухмылка, и он продолжил перебирать письма.
Я подумала тогда: «Почему здесь, почему в этот момент, почему он так счастлив?»"
"На следующий день он забрал меня из школы. Я, мягко говоря, была в шоке. Обычно меня всюду возил водитель. Из школы, на вечерние занятия и на детские праздники. Ни разу меня не забирали родители. Садясь на заднее сиденье машины Джордана, я была польщена, взволнована и старалась вести себя безукоризненно.
Когда он поехал в противоположном от дома направлении, я задумалась, куда же мы едем, но не хотела показаться подозрительной или неблагодарной. И только когда я увидела леса и озеро Сант-Анджело, которое было за границей города, я открыла рот:
– Куда мы едем?
Он лишь хищно улыбнулся мне в зеркало заднего вида, включил поворотник и резко свернул направо. И позже я поняла зачем.
