Если бы существовали чертовы инструкции к тому, что я должен чувствовать вообще и относительно Вал в частности, я бы скупил их все и заказал дополнительные экземпляры. Впервые за многие годы казалось, что дела начали налаживаться. Мы с родителями каждую неделю водили Луну на занятия по языку жестов. Мы все старались, и моя дочь, в самом деле, начала с нами общаться. У Луны была Камила, которая ей нравилась, и Соня, которую она просто обожала. А еще между делом Эди Ван Дер Зи удавалось заставить мою дочь улыбаться, смеяться, ходить по магазинам за одеждой и отправиться в Диснейленд.
Казалось, что я был на пороге важнейшего прорыва, и раскачивать в такой момент лодку было все равно что сделать сумасбродную ставку в казино Вегаса.
Когда я начал охоту на Вал, ситуация была другой. Я остался один в Чикаго с годовалым ребенком на руках. До сих пор помню, как решился взять трубку, позвонить своему лучшему другу Дину и спросить, не знает ли его отец-юрист хорошего частного детектива, которому можно доверять.
Я смотрел на город из окна своего пентхауса, Луна кусала мою руку недавно прорезавшимися зубами и то и дело звала маму.
Я был зол.
Я был сам не свой.
Я был в отчаянии.
И жаждал мести.
А теперь я осознал, что больше не испытывал этих чувств. Возможно, испытывал, но не с такой силой, чтобы испоганить все, чего мне удалось достичь за последние месяцы. Луна была важнее всего, и непохоже, что ее мать была заинтересована в том, чтобы заявить на нее свои права. Напротив, похоже, что Вал нашла новый толстый кошелек, к которому могла присосаться.
– Не парься, – ответил я, махнув рукой.
Затем встал и, подойдя к окнам во всю стену, окинул Лос-Анджелес хмурым взглядом. Город был воплощением похоти. Уродливый, необузданный и грязный, и вместе с тем совершенно неотразимый. Ему не хватало того, что так любили люди. Порядка, изысканности и красоты. И все равно он привлекал всех и вся. Засасывал людей и выплевывал их с карманами, полными денег и мечтаний. Поэтому я решил остаться в Тодос-Сантосе, хотя одинокий мужчина смешанных кровей был не лучшим кандидатом в жители абсолютно белого, вызывающе элитного города.
Я не хотел, чтобы Луна познала это уродство. Она заслуживала гораздо больше того, что ей пока преподносила жизнь.
– Ты уверен? – переспросила Аманда, и ямайский акцент в ее голосе стал более заметен.
Такое случалось, когда она оказывалась застигнутой врасплох. Мой ответ определенно ее удивил. Я кивнул и обернулся, сложив руки за спиной.
