Ее дочка уже в шесть лет сохла по мальчику. Джейми предстоит еще порядка пятнадцати непростых лет.
– Найт всегда встает на ее сторону.
– Нет никаких сторон. Луна с тобой не соперничает, – сказала Мэл.
Ее цветастая юбка колыхалась на ветру. Мне нужно было унять свою ярость, и я снова перевел взгляд на моих девочек. Эди, все еще потрясенная реакцией Луны, опустила голову малышки себе на плечо.
– Что ты имеешь в виду, милая? – спросила Мэл у Дарьи.
А я что, в самом деле, подумал, «мои девочки»? Черт, подумал. Я назвал Эди своей девочкой, хотя она ею не была и никогда не будет.
Но в тот момент именно такие ощущения она у меня вызывала. Будто была моей, и не потому, что я хотел поиметь ее задницу (а я хотел), а потому что она была создана. Для. Меня.
– Найт всегда хочет играть с ней, даже если мы с Воном играем в другую игру. А Луна даже не играет. Это смешно. Она просто стоит, как дура.
Я шагнул вперед, но это оказалось лишним. Эди вмиг оказалась рядом с Дарьей, а выражение ее лица было… черт возьми, бесподобным.
У нее был потенциал наводить не меньше страха, чем ее отец. Она просто не хотела такой быть."
"– Дарья, хватит. То, что ты сейчас испытываешь, называется ревностью. Это нормально, мы все порой ее испытываем. А вот то, что ты решила в порыве ревности отыграться на Луне и ее любимой игрушке – ненормально. Я думаю, ты должна перед ней извиниться.
На мгновение наступила тишина. Дарья заламывала пальцы с испуганным и смущенным видом, дергая за края своего платья-пачки. Луна смотрела на нее, обхватив Эди руками за плечи и уткнувшись в изгиб ее шеи.
– Это правда, – вздохнула Мэл, глядя на меня с выражением лица, так и кричавшим: «я не знаю, что с ней делать».
Я пожал плечами. Не моя проблема.
Впервые с тех пор, как мы сюда приехали, Эмилия вышла из кухни с миской фруктового салата в руках. Она поставила ее на стол и поспешила к нам, смахивая с лица свои сиреневые волосы.
– Привет, что случилось?
Мэлоди ввела ее в курс дела. Дарья извинилась, и Луна наконец-то согласилась отпустить Эди и пойти с Эмилией умыться.
Мы с Мэл и Эди остались стоять в небольшом кругу. Солнце распаляло злость и разгорячало все вокруг, и я понимал, что, при моей ярости и очевидном стеснении Мэлоди, мы скоро выйдем из себя.
– Пожалуй, все же пойду выпью лимонада. – Эди осеклась и, развернувшись, ушла в дом.
Мэл уставилась на меня скептичным взглядом, и я в сотый раз за год поблагодарил Бога за то, что был чертовым Мьютом и она не ждала от меня ответа.
