На столе над ней лежала дюжина пустых банок из-под лекарств, а радужное ассорти таблеток разлетелось всюду, словно печальные зонтики сдутого ветром одуванчика. Сверху на столе лежали документы на развод, уже подписанные моим отцом.
– Черт, – судорожно вдохнув, я бросилась к ней.
Господи боже, он был здесь. Он сказал ей.
Я перевернула ее на бок и, обхватив ладонями за щеки, посмотрела в пустые глаза.
– Сколько ты приняла?
Она помотала головой и ничего не ответила. Я не сомневалась, что ее молчание было вызвано тем, что она была одной ногой на том свете.
Трясущимися руками я достала телефон из заднего кармана.
Я забыла о милой девочке, которая отдала мне свое сердце, о ее отце, который одарил меня тайным поцелуем. Забыла о том, как смеялась с Рози и Эмилией, и хмуро смотрела на пьяную, но все же безобидную Мэл. Здесь и сейчас происходила моя настоящая жизнь, и мне нельзя было забывать об этом ни на секунду.
Мать бросилась вперед в рвотном позыве, но из ее рта вышло только еще больше пены.
– Выплюнь, выплюнь, выплюнь, – еле слышно повторяла я.
В прошлый раз, когда я засовывала палец ей в горло, мне было всего двенадцать лет. Я искренне надеялась, что тот случай больше не повторится. Глаза матери закатились в глазницы. Я снова возненавидела весь мир. Толкнула ее на колени, прижав телефон плечом к уху, и сунула палец ей в горло, но из него ничего не вышло."
"– Сколько времени прошло? – спросила я, пусть и напрасно.
Она не могла ответить. Она даже не была полностью в сознании. Не то, как в прошлый раз.
Боже, мама.
– Пожалуйста, мама, прошу. Просто… выблюй их все. Пожалуйста. – Я сама не знала, что дрожало сильнее – мой голос или руки. И то и другое перестало мне подчиняться, и я почувствовала, что меня уносит за рамки. За рамки контроля, которым я владела над собой.
Неужели она меня не любила?
Неужели ей было все равно?
Я трясла ее, но она лишь дрожала, как лист, переживая что-то вроде приступа.
Наконец меня соединили с оператором.
– Девять-один-один, что у вас случилось?
Я разрыдалась, называя ей свой адрес.
Оператор зафиксировала всю информацию и отправила к нам помощь. Даже чертовой службе спасения не терпелось от нее отделаться.
Глава 24
Трент
«Моя мать пыталась покончить с собой».
Эти слова преследовали меня, пока я несся по улицам Тодос-Сантоса к больнице Святого Иоанна. Я не был дураком. Я прекрасно понимал, что делал, когда помчался к ней. Скорее всего, там будет ее отец. «Лучше бы он там был», – думал я со злостью.
