Как животные. Не снимая одежды, с прилипшим к коже сухим сеном, а громкие шлепки кожи о кожу будут напоминать, что в том, как мы хотели друг друга, не было ни красоты, ни изящества. Мы займемся сексом так, как задумала природа. Без гордости, достоинства или стыда. Мы не станем заниматься любовью. Мы будем бороться до конца, как и во всем остальном.
– Не станешь умолять, – повторил он, и его лицо украсила растущая ухмылка.
Он издевался, держа член в руке и прижимая его к моему входу, все еще скрытому тканью белья.
Приятно кружил головкой по половым губам, дразня меня до безумия. И вновь я заметила, что задыхаюсь от страсти к нему.
– Не стану.
– Не станешь, – сказал он снова и толкнул член внутрь прямо через трусики.
Ткань белья натянулась, болезненно впиваясь мне в бедра, и, вздрогнув, я запрокинула голову.
Я хотела большего.
Хотела сильнее.
Я хотела все.
Я застонала, впилась пальцами в его джинсы и белье, потом сжала его задницу, шире разведя ноги.
– Что мы делаем?
– То, что я обещал себе не делать больше никогда.
Трахаемся без презерватива.
Он усмехнулся и поцеловал меня в губы, потом в щеку, а потом в лоб. Коснувшись губами моего уха, он прошептал слова, после которых он наверняка еще долго ничего не скажет.
– Запомни, Эди, не умоляй.
А потом он перевернул меня. Я оказалась животом на стоге сена с приподнятой вверх задницей. Все произошло так быстро, что я даже не успела осознать, как он сорвал с меня трусики. Они разошлись по швам с одного края, и я вскрикнула от неожиданного неприятного ощущения.
Сжала руками ворох соломы, пытаясь оглянуться и увидеть, что он делал. Но Трент быстро схватил меня за подбородок и развернул лицом в пол.
А затем он один за другим ввел в меня один, второй… третий палец. Согнув средний, он сразу задел точку G. Он безжалостно двигал рукой, заставляя меня извиваться, а все мое нутро взывать, чтобы я вырвалась.
Не умоляй. Не проси о большем. Я уже хотела слишком многого.
Позвоночник, словно фитиль, медленно и яростно таял.
Первый оргазм казался диким, противоестественным. Будто мое тело расходилось по швам, как слишком туго завязанный корсет. Щелк-щелк-щелк. Мышцы напрягались, живот сводило, пальчики на ногах поджимались, а каждый орган моего тела принадлежал ему. Жар был невыносимым. Всего было слишком много, и вместе с тем недостаточно. Я была готова рассыпаться на атомы, на мельчайшие клетки, но что хуже всего, я знала, Трент потом не станет собирать меня воедино.
