Когда я увидел ее во второй раз, она совершала уже настоящую кражу – она обокрала мою мать.
Когда я увидел ее сегодня уже черт знает который раз, она, даже глазом не моргнув, врала мне прямо в лицо о том, что поливала цветы Джордана (он нанял для этого сертифицированного флориста, который приезжал в офис четыре раза в неделю).
Так какого хрена я оказался застигнутым врасплох, когда увидел эту запись?
Я смотрел видео с камеры наблюдения, на котором Эди пыталась порыться в моих запертых ящиках и прятала в юбку мой айпад.
Снова. Снова. Снова и снова.
Перемотка. Пауза. Воспроизведение. Повтор.
Наконец я откинулся на спинку кресла и переплел пальцы, размышляя, какую лавину неприятностей она так настойчиво для меня готовила.
На айпаде не хранилось ничего, что могло бы ей пригодиться, если только у нее не было интересов и увлечений четырехлетнего ребенка. Айпад принадлежал Луне. Единственными противоречивыми данными, оказавшимися в ее распоряжении, были изображения животных, еды и несколько детских приложений.
Но зачем Эди вообще понадобился мой айпад?
Девушка не была поглощена миром материальных ценностей. Это факт, а не мое предположение. И то, что она ела в ресторане, будто впервые пробовала еду, служило неопровержимым свидетельством ее положения. Были и другие мелочи, которые многие люди не заметили бы, но заметил бы тот, кто когда-то был беден. Ее обувь, кроме той, что ей одалживала мать, была порвана и изношена. Рюкзак был заштопан и держался на портновских булавках, и вовсе не потому, что так он круче выглядел.
Ее машине срочно требовался техосмотр. А еще она никогда не ела заказанную с доставкой еду вместе с остальными сотрудниками на этаже.
Ей нужны были деньги.
Она экономила каждый цент.
Черт его знает почему.
Черт знает для чего.
Мне хотелось верить, что она украла айпад Луны с целью продать. Но, к сожалению (или к счастью – с какой стороны посмотреть), я вырос среди достаточного количества воров и знал, что по-настоящему их интересовали только наличные и драгоценности.
Хрень, которую можно быстро просадить или заложить. Все остальное красть было… ну, бессмысленно.
А значит, неизбежно оставался один вывод – Джордан Ван Дер Зи.
Она ненавидела отца, но это ни хрена не значило. В конце концов, жизнь – не игра в шашки. Жизнь – чертова дженга. Ты пытаешься лавировать в ней, надеясь, что она не рухнет эффектной лавиной, похоронив тебя под обломками.
