Это ни черта так не работает, но я отчего-то смеюсь. Взгляд Игоря снова становится опасным.
— Смешно тебе?
Киваю от растерянности. Он подается вперед и снова впечатывается ртом в мой рот."
"Я бы врала, сказав, что не понимала: к этому шло всю неделю, но сейчас теряюсь. Должна оттолкнуть… Наверное. А в реальности проезжаюсь ладонями по рукам. Стискиваю плечи.
Игорь издает странный звук — почти рык — в мои губы. Отрывается и дергает тенниску через голову.
Сам берет мою кисть и прижимает ладонь к горячей груди.
От ритма его сердца и мое начинает вылетать. Бешеное просто. И он бешеный.
— Что смотришь? — он спрашивает так, что хочется опустить взгляд и сказать, что ему показалось. Но я поступаю иначе.
— А ты точно можешь? Сто пятьдесят ударов в минуту… Не меньше… Скорую не придется вызывать? Я же быстро не смогу. Нога. Сам понимаешь…
Очень ожидаемо и совсем неожиданно получаю легкий, но звонкий удар по ягодице.
Возмущаюсь громким:
— Ай!
— Прежде, чем я уеду от тебя сдыхать в какой-нибудь больничке от сердечного приступа, тебе придется еще дохрена поработать, малыш.
Понимаешь, о чем я?
Я-то понимаю, но продолжаю упрямиться. Мотаю головой.
Игорь ловит и прижимается губами к губам. Лижет мои. Спрашивает:
— Сладкая такая почему?
— Пломбир ела, — произношу правду шепотом. Он снова ведет по губам.
— Один большой пломбир.
Больше не разговариваем. Бывший муж целует — напористо. Не давая усомниться, чем дело закончится. К подвигам на столешнице я пока что скорее всего не готова, поэтому мы повторяем привычный уже трюк с передвижением по квартире.
Игорь несет меня в спальню. Укладывает, раздевает, любуется…
И я тоже любуюсь.
Ложится сверху — глажу. Его тело изменилось. Я вожу подушечками по татуировкам, которые так манили при первой нашей встрече. Они завораживают. Пугают. Но сильнее пугают шрамы.
— Тебе было очень плохо? — спрашиваю, осмелившись посмотреть в глаза. Его взгляд лижет мою кожу языками пламени.
— Уже без разницы. Теперь будет хорошо.
Игорь склоняется, я чувствую себя наполненной. Прогибаюсь и закрываю глаза.
Если быть честной с собой же, мечтала об этом давно. Особенно сильно — с ночевки в палатках.
И каждую ночь вот теперь, когда моя лучшая в мире печка ночует рядом.
Его движения — осторожные и сладкие. Поцелуи предугадывают мои желания. Я плавлюсь лавой и сдаюсь в сладостный плен.
Из глаз — искры. В уголочках — слезы. Я умудрилась забыть, как же прекрасно, когда мы с ним вдвоем.
