А потом все это резко оборвалось. Смена обстановки и болезнь сделали свое дело: из послушного мальчика Тимур превратился в тех детей, что падают на пол в магазинах, заходятся в истерике, пока не добьются желаемого.
Я подхожу к окну, отодвигаю штору и замечаю, что машина Игоря все еще на прежнем месте. Он, словно почувствовав что я за ним наблюдаю, выходит из внедорожника. Запрокидывает голову вверх, пытаясь, кажется, вычислить мое окно.
В этот же момент из дома выпорхнула Элеонора. Она проходит рядом с моим бывшим мужем, оборачивается в его сторону.
Задвигаю штору, злюсь на себя за то, что уделяю ему слишком много внимания. Выхожу из детской и иду в кухню. С улицы слышен скрип шин. Кто-то газует и резко выезжает из нашего двора. Даже гадать не нужно кто именно.
Дрожащими руками подношу стакан воды к губам. От переизбытка эмоций не знаю, куда себя деть. Хочется плакать и смеяться одновременно. Стараюсь унять рвущуюся наружу бурю, которую вызвал во мне Серебрянский. Получается с трудом.
В голову то и дело лезут разные мысли.
То уволится и переехать в другой город. То и дальше делать вид, что мы не знакомы.
Но все же я горжусь с собой. Представляю выражения лица Серебрянского, когда он молнию на сумке открыл. Когда понял, что я без него чего-то стою. Что смогла без него прекрасно обойтись. Что не тосковала по нему, не страдала, а вкалывала сутками. Возможно, даже завела новые отношения. И не одни… Он ведь не в курсе, что все мои попытки открыться мужчине, позволить себя завоевать, заканчивались провалами.
Ложусь в постель, завожу будильник на шесть утра, мысленно проклиная бывшего мужа.
Просто сделаю вид, что мне все померещилось, и дело с концом. Игорь Серебрянский не более, чем очередной богатый клиент нашей компании. Пусть глупо, но бередить душу, вскрывая раны прошлого, не хочется. Я уже прошла этот этап жизни и поставила в нем точку.
Уснуть никак не удается. Верчусь из стороны в сторону, в голове один Игорь. Я анализирую ситуацию. Гадаю, специально он выбрал нашу компанию или нет.
Если да, то какой в этом смысл? Не вернуть же меня захотел, в самом то деле?
Нет, это глупо.
Прошло пять лет, мы давно чужие друг другу люди, изменившиеся до неузнаваемости.
От Серебрянского теперь веет опасностью, силой, властью и вседозволенностью. Такой может раздавить одним взмахом руки. И взгляд у него совсем другой. Не прежний — добродушный и наивный. Скорее тяжелый и высокомерный. А друг его этот… Молотов. Не зря мне его фамилия знакомой показалась.
