— Агата, это Вадим, — голос сдержанный, холодный. — Марина еще не пришла в себя. Для всех это удар. Ты приедешь? Нужно насчет похорон решить все. За поминальный обед договориться и заплатить.
С каждым словом, произнесенным Вадимом, мой мир словно рушился. Не могло быть, чтобы мама ушла так внезапно. Вчера она была полна жизни, говорила о планах на будущее. Как такое могло случиться?
— Д-да, конечно, — с трудом выдавливаю из себя слова.
Рука с телефоном падает вниз. Несколько минут я просто смотрю в одну точку ничего не понимая.
Не слышу звуки, не вижу ничего. Чувствую, как по щекам вниз скатываются дорожки слез.
Это не может быть правдой.
Не может.
Но это правда.
Мне нужно что-то делать. Собираться. А Тимур? Куда Тимурку деть? С собой взять?
В себя прихожу, когда из шкафа достаю вещь за вещью. Останавливаюсь, понимая что мне стоит присесть и успокоиться. Собраться. Понять что делать.
Стираю слезы, чтобы сын не видел меня такой, заглядываю в детскую. Он возится с машинками на полу, что-то напевая.
Не хочу его на похорон брать с собой. Это слишком тяжело и для меня, и для ребенка. Видеть мертвого родного человека — не для детских глаз.
Ищу в постели телефон, набираю Элеонору, но сразу же понимаю, что оставить с ней на два дня сына не могу.
Есть только один человек, которому я смогла бы доверить сейчас Тимура.
— Сынок, — кричу громко из коридора.
— Да, мамочка?
— У меня командировка срочная, хочешь позвоню Игорю и попрошу чтобы тебя забрал? Или ночевкой у нас останется.
— Правда? — сын вылетает в коридор, но при виде меня его улыбка мгновенно меркнет. — Мамочка, что-то случилось? Ты плакала?
— Нет, — сглатываю, придумывая оправдания. — Умывалась и мыло в глаза попало. Теперь щиплет.
— Умывайся моим, — серьезно говорит он. — Оно детское и не щиплет.
— Хорошо сынок, — плакать хочется еще больше, поэтому спешу закрываться от него в ванной. — Пойду Игорю тогда позвоню, узнаю какие у него планы.
В ванной, закрывшись от Тимура, я позволяю себе выплакаться.
Мне нужно собраться, найти в себе силы идти дальше.
Телефон дрожит в моей руке, когда я набираю номер Игоря. Я не могу поверить, что прошу его о помощи, но он сейчас единственный человек, кому я могла бы доверить сына в этой ситуации.
— Игорь, мне нужна твоя помощь, — начинаю я, едва сдерживая голос от дрожи.
Через полчаса приходит Элеонора, видит меня заплаканной, с волнением во взгляде спрашивает:
— Агата, что-о произошло?
— Ничего такого.
