2
В безветрии весенних сумерек благоухание цветущих черемух ощущалось и на берегу Чусовой, у самой воды.
К городскому причалу подошла лодка. Покинувшая ее монахиня, миновав входную воротную башню, сразу направилась к церкви.
А когда на кривых улочках стемнело, услужливая просвирня из церковного причта проводила монахиню к избе Катерины, почти скрытой среди цветущих черемух.
Монахине пришлось долго ждать у калитки, пока угомонятся две злые дворовые собаки. Они с громким лаем прыгали за забором, готовые кинуться на непрошеную гостью.
Наконец в саду появился дворовый человек. Он прикрикнул на собак, подошел к калитке и заметил незнакомую монахиню. Таких гостей хозяйка не жаловала.
– Строганову Катерину Алексеевну надобно мне повидать.
– Вот как! Приезжая, что ли?
– Да, из Москвы. Сама-то дома?
– Дома. Пойду скажу. А ты покамест постой за калиткой, а то псы покусают. Они у нас больно назленные.
Слуга воротился не один. Сама Катерина подошла к калитке и впустила монахиню. Пошли рядом по дорожке среди цветущих черемух.
– Звать себя как велишь?
– Сестрой Ксенией.
Когда подошли к освещенному фонарем крыльцу, Катерина окинула гостью внимательным и долгим взглядом.
– Знакомой меня признаешь?
– Видала будто.
– Могла видеть, ежели в крепости Чердыни бывала.
– Так ты?..
– Анной Орешниковой в миру была. Третий год, как постриг приняла.
– Слыхала про тебя,
– Про то позабудь. Не стало на свете Анны Орешниковой, а есть черница Ксения. Заказано Семеном Анне Орешниковой в его землях объявляться, так пришла сюда в ином облике.
– Увидеть его явилась?
– Да ведь ты и сама близехонько к нему перебралась?
– Я – Строганова.
– Может, и тебе из-за него в монастырь дорога?
– Не твоя это печаль.
– Боишься? Одни у нас с тобой помыслы. Меня разлука с ним в монастырь привела... В которой избе живет? Укажи, а лучше сама проводи.
– Дома его все равно нет. Как всегда, вечерами к Анне Муравиной ходит. На ее холм.
– Тогда и я туда схожу.
– Не смей! Не любит, чтобы ему там мешали.
– Стережешь его покой?
– Свой стерегу. Возле его жизни.
– Домой когда воротится?
– Запоздно.
Монахиня устало присела на ступеньку крыльца.
– Он и возле могилы меня помнит. Не может забыть!
– Отреклась от земного, а о таком думаешь?"
"– Ни от чего не отрекалась. Рясой прикрылась, чтобы запрет обойти, возле его жизни быть. Разум у меня не покоряется отречению. Знала, что ты, Катерина, стояла на моем пути. Тогда я тебя из его памяти лаской своей выжгла.
