А Демидов хоша и не государынин начальник, а все одно равного ему на Камне нету. Вот так я разумею, и аминь.
– А мне наплевать на твое разумение! Говорю, отойди от ворот на дистанцию.
Приблизился к будке и еще один мужик, помоложе, рыжий и коренастый. Сняв просительно шапку, поморгал, заговорил, переминаясь:
– Сделай милость, служилый человек, допусти в крепость демидовских коней поглядеть.
– А чего на них глядеть? Кони как кони.
– Шибко хороши.
– Не велено в крепость шатучий народ допускать. Одного тебя допусти, все стадом попрут.
Слышь, как галдят? Что мне будет, ежели енерал шум услышит, а?
– Да уж больно мне охота коней этих поближе разглядеть. Допусти! Живо обернусь.
– Сказано нет! Поглядишь, когда в обрат поскачут.
– Скажи какой! Креста, видать, на тебе нет?
– А ты легче. Крест у меня на месте, под мундиром, но затылок свой и сургучных печатей от кулаков начальства из-за тебя принимать неохота. Службу несу. Небось у самого-то тебя тоже спина по плети не чешется. Поговори лишку, так и заарестую.
– Спина чесалась, да вчерась в бане отпарил. Не серчай. Неужли толку в конях не понимаешь? Допусти, сделай милость. Лебеди-кони! На таких, поди, только царица ездит.
Издали женский голос звал с надрывом:
– Филя! Филимон! Куда тебя лешак занес?
Рыжий мужик прислушался и вдруг заорал во весь голос:
– Здеся я! Чего прибегла, заноза?
Из толпы протиснулась вперед крепкая, видная собою молодая крестьянка. Сердито сказала Филимону:
– Самая пора тебе подошла со служивым лясы точить.
– Да охота на коней взглянуть, а солдат в крепость не допущает.
– Поди ты со своими конями к чемору! Аль не слыхал, что народ про Демидова плетет?
– Не слыхал.
– Знаешь, зачем к генералу прикатил?
Солдат у будки прыснул со смеху и спросил молодуху:
– Уж не тебе ли он по дороге на ухо про это шепнул? Расскажи и нам, дуракам, сделай милость.
– А вот и расскажу. Гогочешь? Усами шевелишь, как ошпаренный таракан? Думаешь, люди не знают, зачем он нежданно прикатил? Народ все чует.
Царица его послала нашему генералу сказать, чтобы немцев из крепости в три шеи прогнал.
– Да за такие слова я тебя...
Женщина нисколько не испугалась солдатского окрика, лихо подбоченилась.
– А ты на меня не больно рявкай. Бабы, бабы! Слышь, не глянется служивому причина, из-за коей Демидов приехал.
Лица у женщин в толпе были злы. Солдат сказал более спокойно и примирительно:
– Не нашего ума дело. И не вашего. Про то начальство знает, кого гнать, кого звать.
