Глушил свое горе брагой, но чем больше пил, тем сильнее страшился хозяйского гнева.
Днем, когда полупьяный Шанежка валялся в одежде на постели, обдумывая и отбрасывая один за другим планы спасения от неминуемого наказания, дверь избы отворилась, на пороге очутился караульный, а за ним следом шагнул за порог незнакомый чернявый мужчина в грубом, самодельном кафтане, кожаных обутках и с шапкой в руке.
Шанежка обругал караульного крепким словцом.
– Не видишь – прилег с устатку?
– Да вишь, вот чужой нашего хозяина допытывается.
– Ну и веди к хозяину. Он как раз его нынче гостинцем приветит!
– Да не старого хозяина, а молодого, Прокопа Акинфиевича. Сказываю, что нету его, а этот не верит. В драку полез, велит к тебе вести.
– Ладно уж, ступай к своим воротам.
Караульный вышел, а гость с немалым любопытством принялся осматривать избу. Шанежка одернул пришельца сердитым окриком:
– Чего по избе зенками шаришь?
– Как живешь, гляжу. Думал, в хоромы попаду – демидовский приказчик как-никак.
А возле тебя, оказывается, не столько богатства, сколько грязи.
– Разговорился! Сейчас в шею вытолкать велю! Говори, по какой причине тебе, лесная морда, Прокопий Акинфич занадобился?
– А вот и занадобился. Доложишь – не пожалеешь. Он-то знает, зачем я сюда явился.
– Скажи, какой скрытный! Знать, давно по зубам не получал. Могу угостить.
– Попробуй. Только сперва богу помолись. У меня кулак свинцовый, говорят. А я тебе, чать, не демидовский.
– Ишь ты, какой прыткий.
Говори, к кому приписан?
– Осокинский.
– Кем у заводчика маячишь?
– Рудознатцем.
– Будет врать-то. С эдакой харей рудознатцем себя навеличиваешь!
– А харя тут ни при чем. Ваш-то Мосолов харей на благородного смахивает, а кушвинскую горку проморгал.
– Не бойся. Нашей будет.
– Не поздновато ли тянетесь?
– Отвяжись ты от меня, лешачина. Зачем, спрашиваю, тебе молодой хозяин понадобился?
– Дело есть к нему.
– Опоздал со своим делом. К старому теперь иди. Молодой с неделю как в столицу укатил.
Мужчина нахмурил брови и в сердцах даже сплюнул.
– Тьфу ты, эка пропасть! Обошел, вишь, обманом меня, значит. Одно слово – Демидов!
– Чего плетешь?
– То и плету, что обманщик ваш хозяин. Посулил два рублевика за услугу. Я ему ту услугу оказал, а он, вишь, меня обманул.
– Это какую же такую услугу ты, лешачина, мог молодому хозяину оказать? Будет врать-то!
– А вот и не вру. Дорогу ему на нашу заимку указал, на Пужливой речке.
