Оборвались думы старика, когда послышался стонущий звук железного била за стеной. По билу кто-то наносил нетерпеливые удары колотушкой. Потом из-за ворот кто-то закричал сторожу:
– Отпирай скорей. Нарочный я, по хозяйскому приказу. Спишь, как кот перед ненастьем.
Савва прислушивался к перебранке хозяйского посланца со сторожем. Наконец загремел железный засов. Громко фыркала лошадь. Голос нетерпеливого гонца уже под башенными стенами.
– Старшину Савву мне!
– Спит.
– Ничего, разбужу. Веди к нему.
Скорые шаги по лестнице.
Из черного зева открытой двери возник перед Саввой незнакомец в дорожной одежде. Забрызган грязью. Почти мальчишеское, еще безусое, но уже жестокое лицо. Хмурый взгляд... Еще одно звено демидовской цепи...
– Старшину мне.
– Я старшина.
– Пакет хозяйский тебе.
– Откуда?
– Из Тагила. Второй – к ревдинскому хозяину. А этот – на, получай.
Достал из-за пазухи один пакет, протянул Савве. Ощупал другой, побольше, и тут же повернулся, побежал вниз по лестнице.
Вокруг Саввы внезапно сгустилась тишина.
Осматривая пакет, старик медлил его вскрывать. Потом будто не своими руками он сломал сургучную печать, уже зная, что таится за нею. Развернул бумагу – ни слова, ни строки. Только один предмет лег из бумажного свертка в Саввину ладонь... Даже не целый предмет, а всего лишь половина... Капелькой крови блеснул на разрубленной половине хозяйского кольца багровый самоцветный камень – рубин...
Старшина достал из кармана вторую половину кольца. Соединил половинки.
Разруба будто и не бывало.
Еще одно звено демидовской цепи воссоединилось, стало на свое место...
Савва, башенный старшина, усмехнулся собственным помыслам. Потом сказал полным голосом:
– Не смогу я живой покорить в себе худую хозяйскую волю...
2
С получения хозяйского пакета пошли вторые сутки."
"Савва недавно воротился в свою горницу с верхнего яруса башни. Смотрел закат молодого месяца. Думал про десятерых узников, кого прошлой ночью вывел из-под башни за ворота.
Зачем он это сделал вчера? По какому выбору? Просто узнал по голосам и отпустил тех, кто пел громче и злее: отпустил восьмерых кержаков-чеканщиков. Лучшие мастера своего дела. А старого Кронида просто пожалел, отпустил, чтобы сыскал своего спасенного с Ялупана внука и чтобы была у того на русской земле дедова могила. Еще отпустил углежога Головешку... Вывел всех освобожденных за стену, велел шагать к лесу быстрее, а там держать на восход, в Сибирскую сторону.
