Для нее работный люд все же не скот.
– Сейчас рассол не качают?
– Нет. С вечера колодцы водой заправляют, а к утру в них рассол до потребного разжижения доходит... Так ты у нас по плотницкому ремеслу пойдешь? Небось стены городить?
– Не угадал. Ладьи да струги мастерить.
– Ишь ты! А с виду будто приказчик показался.
– Это меня Досифей эдак обрядил.
– Досифей? Неужели он в Кергедане?
– Вместе приплыли на хозяйском струге.
– Досифея мне надо беспременно повидать. Он – моя заступа. С виду будто монах, а на деле разве поймешь! Ты, Иван, за него держись, в обиду не даст.
А теперь не обессудь, пойду в варницы. Мне завтра соль из чрёнов сгребать... Наведайся когда, на досуге.
2
Бывший царский воевода боярин Макарий Голованов сидел в трапезной Семена Строганова. Сам хозяин ходил по горнице из угла в угол и внимательно слушал рассказ гостя.
– Вот и поверил государь навету, будто у меня с королем свейским тайный сговор. Бежал я из Москвы, думал тоже, как многие, через границу, в землю свейскую уйти, да вспомнил о твоем отце.
Дружили мы с ним некогда, уважение имели друг к дружке. Брату твоему не открылся, ибо слыхал, будто он иных из нас, ежели маловато с собой добра, выдает в царские руки. К примеру сказать, отняв богатство муромского боярина Василия Стрельникова, к царю его связанным послал, а там немедля голову боярину сняли.
– Про это не знаю, – ответил Семен.
– Не дружишь с братом?
– Не жалуем друг друга. Отцовское богатство братскую дружбу рушит.
– Рад тебя, Семен Аникиевич, в глаза повидать.
В Москве тебя за главную строгановскую силу почитают. Как Аника Федорович поживает?
– Поглядишь в Конкоре.
– Может, и позабыл меня? Времени прошло немало!
– Батюшка добра не забывает.
– Но, коли он, как говоришь, уже на покое, я ему не нужен. Может, Семен Аникиевич, ты сам меня помощником возьмешь? Али опасаешься?
– Уже успел я важное дело для тебя надумать, боярин. Советом мне поможешь. Людей мне надо. Да побольше.
– Людей? Я с собой восемьдесят душ привел.
И мужики и бабы на подбор. Покамест в лесах хоронятся, моего зова ждут. Добро кое-какое при них. Чай, из Москвы-то не на недельку я уходил. Знаю, не молод, верно, здесь мне и в могилу лечь.
– Семейство твое где, боярин?
– Остался один, как перст. Все в земле. Только бы братец твой меня царю не выдал. Тот погоню пошлет да и на тебя разгневаться может.
– Об этом не тревожься.
– Костромин не донес бы. Или любой соглядатай тайный.
– Этого молодца на Косьву увезу.
