Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Ласкольник наконец-то поднялся с земли.

– Кайлеан, на коня! Едва только перевязка сползет, он истечет кровью в пару минут.

Она встала, схватила ближайшего коня под уздцы. Боевая животинка неохотно уступила чужому прикосновению, но сразу же почувствовала, что на спине – настоящий всадник.

Ласкольник уже был в седле. Они развернули лошадей и помчались вслед за Дер’эко.

Догнали его за какие-то полмили от города. Он вез убийцу, переброшенного через седло. Увидев их, улыбнулся синими губами.

– Эсо был прав, – прохрипел Дер.

 – С конской спины видно дальше.

Схваченный кавалерист свисал безвольно, будто мешок.

– Хороший удар, генерал. Он почти истек кровью. – Дер’эко покачнулся, побледнел еще сильнее. – Иначе мы бы никогда его не догнали.

Кайлеан подъехала к нему слева. Седло, попона, подпруга и стремя были покрыты кровью.

– Слезай, – приказала она.

– Стискиваю его бока изо всех сил… Повязка ослабла, когда я бежал… Едва отклею ногу от седла… брызнет раз-другой – и я умру.

Ласкольник подъехал к нему, быстро и грубо связал пленника.

Потом бросил взгляд на Первого. Без слов приложил ремень чуть ниже его паха, стянул петлю, всунул в нее кусок дерева, принялся закручивать. Дер’эко зашипел, закусил губы.

– Ничего лучшего я не придумаю. – Голос кха-дара был спокойным и равнодушным. – Может, потеряешь ногу, но ты не умрешь здесь и сейчас, парень.

Хриплый смех прозвучал как предсмертный хрип.

– К чему… еще один изгнанник в степях… к тому же… без ноги? – Дер’эко пошатнулся и упал бы, когда б Кайлеан его не поддержала.

– Потом, – отрезал кха-дар. – Поговорим потом. Теперь же – возвращаемся домой.

– Но… у меня уже… нет дома.

Ласкольник без слова развернул коня и направился в Лифрев.

Они обождали, пока не опустятся сумерки, чтобы ни один клиент наверняка не пришел уже к кузнецу. Перевязали пленника, позволили ему отдохнуть и принялись допрашивать.

Кайлеан думала, что Ласкольник поставит на ноги весь чаардан, а то и весь город, однако ничего такого не произошло.

Он запретил. Когда похитителя распяли на полу в кузнице, только семья кузнеца, она и кха-дар знали, что произошло.

Она хотела присутствовать на допросе, но ей запретили. Анд’эверс и кха-дар – оба, словно ведомые единой волей:

– Нет, дочка. Ты не станешь на это смотреть.

Ласкольник стоял к пленнику спиною – тот, нагой, потный, хлопал в его сторону выпученными глазами. Казалось, того и гляди перекусит деревяшку, что воткнули ему в зубы.