Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Йанне заколебался, стиснул губы в узкую нить, лампадка в его руке мигнула:

– Я не люблю, не умею долго говорить, но нужно, огонь в руке, нельзя лгать… Их любовь… они не сумели… она хотела, чтоб он принял ее фамилию, неа-Ландос, или по крайней мере начал писать свою по-меекхански, как нев-Арив, а еще лучше – неа-Варив. Многие так делали, это облегчает карьеру в армии… проще подняться в звании… или стать важным чиновником… Он не хотел. Гордился фамилией: Неварив – это старый благородный род… уже во времена Святыни они были известны и уважаемы… Он не хотел отказаться от собственной гордости.

Когда… когда мне было шесть лет, мать решила развестись с отцом. По меекханским законам она могла это сделать, если он не обеспечивал ей жизнь, к какой она привыкла. Уж не знаю, к какой, но у нас был большой дом, слуги, фургоны. Отец служил в звании лейтенанта и как дворянин владел крупным куском земли, которую отдавал в аренду другим. Жили мы достойно… Моя мать… жизнь, к которой она привыкла, – это приглашения на балы… встречи… – Он остановился, и казалось, что не выйдет из ступора.  – Нет, не стану об этом говорить. Они… расстались, и было столько гнева, что я опасался, не убьет ли он ее. Потом однажды ночью отец прокрался под окно моей спальни, разбудил и забрал в степь. Оставил службу, дезертировал. Следующие девять лет мы жили словно изгнанники. Два коня, два лука, две сабли. Порой месяцы напролет ели лишь то, что удавалось подстрелить, порой целыми днями не ели ничего… От… от чужих людей мы узнали, что у отца конфисковали поместье, лишили звания и все время нас искали. Мать была упряма. Но я быстро рос, в восемь лет выглядел я на десять, в двенадцать – на шестнадцать. Не нашли нас…

Кайлеан глядела на него, словно видя впервые в жизни. Йанне всегда был тихим и неразговорчивым, со своими широкими плечами и шестью с изрядным гаком футами роста он казался воплощением неразговорчивого, медлительного великана, что размахивает топором, словно сабелькой, а над шутками всегда смеется последним.

– Через несколько лет мы вообще перестали скрываться. Отец отпустил бороду до пояса, меня не узнал бы никто, даже родная мать. Мы нанимались в охрану караванов, служили личными стражниками всем подряд. Он… умел только ездить верхом, рубить саблей и бить из лука… этому научил и меня… а затем, когда увидел, как я машу топором, также и маханию им… то есть топором. А потом… умер. Однажды отправился в город перекусить и не вернулся.