Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

О горячих летах, резких зимах, вёснах, когда травы мягки, словно шерсть молодого зайца, осенях, когда скот делается настолько толстым, что едва может устоять на ногах. Десятки лет империя торгует с обитающими там людьми, охотно нанимает наших воинов в свои полки легкой кавалерии. Когда появились се-кохландийцы, изрядное число молодежи отправилось на войну, ища славы и добычи. Многие не вернулись. Как и мой отец. Мать ждала его три года. Потом продала семейное имущество, загрузила остальное, в том числе и меня, на шестерку лошадок и отправилась на север, чтобы его найти.

Лея усмехнулась огоньку, что держала в руках.

– Женщины в моем племени могут так поступать, они распоряжаются семейным добром, скотом, шатрами и драгоценностями. Но мать моя даже в худших снах не предполагала, что мир настолько велик. Для нее империя – это несколько огражденных стенами городов, прилегающих к нашим степям. Где-то там, на севере, должна идти война, но мать полагала, что до любого места, о котором она слышала, можно добраться за месяц.

Улыбка ее сделалась шире и печальнее.

– Через месяц мы были в половине дороги от Кремневых гор. Молодая женщина, маленькая девочка и четыре лошади. Двух ей пришлось продать, потому что оказалось, что в любой корчме, в любом постоялом дворе нам приходилось выкладывать за конюшню больше, чем за ночлег для нас самих. Мать наняла проводника и толмача, который должен был сопроводить ее в Ловен – собственно, сюда, где якобы в последний раз видели живым моего отца. Она не знала языка, я вам уже говорила? Не знала и слова по-меекхански, не знала обычаев, дороги, истории империи.

Ничего. Но отправилась на край света, чтобы отыскать своего мужчину.

На половине дороги до Кремневых гор проводник ограбил нас и бросил. Забрал все деньги, коней, все имущество. Осталась у нее лишь та часть драгоценностей, что были на ней, – и счет для оплаты на постоялом дворе. Она рассказывала мне, что едва не умерла тогда. Но была она упорной и гордой. Заплатила корчмарю работой, занимаясь в следующие три месяца лошадьми в конюшне, уборкой, рубкой дров, ноской воды и всяким таким.

Спала вместе со мною в пустом стойле, утром выходила на работу, а я была предоставлена самой себе едва ли не на целый день. Обучалась она и языку. Потом мы остались еще на три месяца, потому что пришла зима, а с нею снег и холод. И она поступила верно, что не продала те несколько золотых мелочей. Благодаря этому весной она сумела купить пару лошадей и отправиться дальше.