Скажи, что любишь

Келси извивалась, дергалась и тянула, но узлы не ослабевали.

Дверь отворилась снова — казалось, что не прошло и нескольких минут. На пороге стоял Эшфорд. Похоже, он решил поторопиться с едой.

От страха Келси окаменела. Эшфорд взглянул на валяющиеся возле кровати инструменты и цыкнул зубом. Затем наклонился и поднял нож.

Келси побледнела. Лезвие прикоснулось к ее щеке, затем перерезало удерживающую кляп веревку.

Девушка не поблагодарила, прекрасно понимая, что ему просто хочется послушать ее вопли.

Нет, кричать она не будет.

Надо сообразить, как отсюда выбраться. Надо найти какую-нибудь слабинку… Эшфорд безумен… но не безнадежно. Если бы ей удалось достучаться до того, что осталось от его разума, возможно, он бы оставил ее в покое или даже и отпустил бы.

Дикая мысль, но ничего другого не оставалось.

— А теперь, лорд Эшфорд, развяжите меня, пока еще не поздно. Вам не следовало меня увозить силой, но я обещаю ничего не рассказывать, если вы…

— Я не для того тебя ловил, чтобы отпустить, крошка, — сказал Эшфорд, подходя к краю кровати.

— Зачем вы вообще это сделали? У вас достаточно других девушек. Я слышала, как они… — Келси вовремя остановилась и не сказала «плакали».

— В основном это бездомные бродяжки, о которых никто никогда не вспомнит. Хотя есть одна вроде тебя. Я купил ее на аукционе.

— Зачем вы их здесь держите?

— Почему бы и нет? — пожал плечами Эшфорд.

— О, этого я не могу себе позволить. Те, кто сюда попал, остаются здесь навсегда.

— Но они же не добровольно здесь оказались! — воскликнула Келси.

 — Меня, во всяком случае, затащили силой.

— Зачем вам так много женщин?

— Шрамы препятствуют кровотечению, — устало объяснил Эшфорд.

Голос его был спокоен и бесстрастен. Похоже, он действительно считал нормальным все, что здесь происходит, и не чувствовал за собой никакой вины. Услышанное лишний раз подтвердило опасения Келси.

Эшфорд просунул нож под ее юбку и потянул лезвие на себя, разрезая материю. Девушка чуть не задохнулась от страха, а мерзавец рассмеялся.

— Не волнуйся, крошка. Тряпки тебе больше не понадобятся! — С этими словами он разорвал юбку до пояса, после чего присел на кровать и принялся изучать накидку. — Вы, шлюхи, по сто раз на день снимаете с себя одежду. Здесь тебя избавят от этого неудобства.

Он расхохотался собственной шутке.

— Нет, шлюха — такая же, как она. Он снова вспомнил о другой женщине. Похоже, Эшфорд считал некую незнакомку самой великой грешницей на всем белом свете.