Скажи, что любишь

Затем поискал глазами хлысты и раздраженно сплюнул, когда не увидел их сразу. Пришлось нагибаться и поднимать обрывки ее одежды. Наконец он выпрямился, сжимая в ладони хлыст с короткой рукояткой.

— Отвечай, черт тебя побери! Эшфорд нахмурился, услышав, каким тоном она с ним заговорила.

— Отец разозлится. Он придет в ярость. Ты понимаешь?

— Вряд ли, красотка. Старик давно помер. Сердце остановилось, когда он… развлекался с девчонкой. Не самая плохая смерть.

О Боже, негодяй снова вернулся к реальности. Время ее истекло.

Помогут ли мольбы? В этом Келси сильно сомневалась.

Эшфорд положил хлыст на ее голые ноги, а сам сбросил сюртук. Девушка попыталась согнуть ноги, чтобы сбросить хлыст на пол, но ничего не получилось. От прикосновения кожаных ремней ее начала бить крупная дрожь. Затем лорд положил ей на ноги сюртук и принялся расстегивать рубашку.

Этого Келси не ожидала. Неужели он начнет с изнасилования ?

— Ты же не хочешь, чтобы я заляпал кровью хороший костюм? Знаешь, как трудно смывается кровь с одежды?

Девушка побледнела.

Выходит, кровь будет брызгать во все стороны? В таком случае ведра с водой предназначались не для нее, а для него. Чертов ублюдок предусмотрел буквально каждую мелочь. С другой стороны, он так часто проделывал подобные вещи, что успел, очевидно, выработать определенную схему.

Она не могла его остановить. Ничего не оставалось… кроме как дать ему почувствовать ее ярость.

— Когда Дерек тебя найдет, он очень медленно вырежет твое сердце. Ты не мужчина, Эшфорд.

Ты жалкое ничтожество, такой же урод, как твой слуга. Ты даже не можешь…

Келси задохнулась от боли. Эшфорд взмахнул хлыстом и стеганул ее по бедрам. В нескольких местах вздулись красные полосы, но кожа не лопнула. Он снова положил на нее хлыст и стал раздеваться дальше.

Он ударил ее только затем, чтобы она замолчала. Последнее обстоятельство привело Келси в неописуемую ярость. Выходит, ей не удастся даже излить свои эмоции? Черта с два!

— Трус! — выкрикнула она и плюнула в Эшфорда. — Ты боишься даже выслушать правду!

— Ничтожество! Ты не знаешь, что делать с женщиной, если ее для тебя не свяжут.

Ты был и остался больным, жалким мальчиком, из которого так и не вырос мужчина.

Эшфорд снова поднял хлыст. Келси напряглась, ожидая удара, но его не последовало. Эшфорд смотрел на дверь.

Она проследила направление его хмурого и встревоженного взгляда, еще не понимая, что произошло. Кажется, он что-то услышал.

— Джон, прекрати шуметь! — крикнул Эшфорд.