Скажи, что любишь

Особо запечатлелись в памяти пренебрежительное похмыкивание и уничтожающий взгляд, после которых она почувствовала себя жалкой помойной крысой. Не забыла она и напутственное замечание, которое сделала миссис Хершал, оставляя ее в комнате:

— Не вздумайте бродить по дому и высматривать, что где плохо лежит. Мы сразу сообразим, чьих рук это дело.

Выдержать подобное унижение оказалось непросто, тем более что раньше ей никогда не приходилось сталкиваться с недоверием или неуважением.

Но Келси уже начинала привыкать к тому, что к ней относятся по-иному.

Необходимо отгораживаться от окружающих мощным панцирем, чтобы не оказаться вдруг обиженной и оскорбленной, как это случилось с ней накануне.

Девушке хотелось, чтобы служанка поскорее закончила свое дело и ушла. Но та продолжала бормотать, не сознавая, что гостья уже проснулась. Келси прислушалась, и настроение ее изменилось.

— А все потому, что без конца полагаешься на мнение Хэнли. Кто он такой, позвольте спросить? Вчера заявил мне, будто вы шлюха, которую приволок в дом его светлость.

А я взяла и поверила. Понятное дело, моя вина. Признаю. Надо было самой посмотреть повнимательнее. Все дело в костях. Кости не обманут, а косточки у вас благородные.

— Вот видите? Что я вам говорила? Вам следовало вчера мне все объяснить, госпожа, я бы сразу сообразила, что вы к ним никакого отношения не имеете. Платье подвело. Ну и глаза у меня уже не те.

Келси застыла в постели. Боже милосердный, кажется, домоправительница перед ней извиняется! Вот что означает это бормотанье.

Ну и как теперь прикажете быть? По правде говоря, Келси не хотелось, чтобы ее принимали за девушку из высшего общества.

Можно было просто промолчать. Пусть эта особа думает все что хочет. Все равно она здесь долго не задержится. Но вдруг случится так, что старуха сунется со своими извинениями к лорду Дереку, а это Келси уже не устраивало.

Неуверенно улыбнувшись, девушка произнесла:

— Боюсь, вы все-таки ошибаетесь, миссис Хершал.

Вульгарное платье, которое вы вчера видели, на самом деле не мое. Я буду только счастлива, если мне никогда больше не доведется его надеть. Но я не принадлежу к знати. Честное слово, нет.

— Тогда как вы объясните…

— Моя мама была гувернанткой, — поспешно добавила Келси, — мы довольно неплохо жили. Она всю жизнь проработала в богатом доме, таком же красивом, как и этот. Мне было позволено учиться у тех же учителей, которые занимались с хозяйскими девочками.